— Но вы ничего не докажете! Мы с Катей ни за что не признаемся в том, что вы нам приписываете и в чем обвиняете! — воскликнула Светлана Николаевна.

— Вы так в этом уверены, Светлана Николаевна?

Я пристально посмотрела на женщину.

— Ведь на этом флакончике с остатками ороксицина остались не только ваши следы, но также и следы Екатерины. Вряд ли вы уничтожили ее отпечатки после того, как яд был добавлен в чай Елизаветы Аркадьевны. Кроме того, уже сейчас имеются показания одной из горничных, которая видела вашу племянницу около спальни бабушки Владислава. Я также уверена в том, что будут и еще неопровержимые доказательства причастности Екатерины к попытке отравления Елизаветы Аркадьевны и Владислава, — сказала я.

— Послушайте, давайте я сделаю официальное признание в том, что это я спланировала оба отравления и подлила яд в чай Елизаветы Аркадьевны. Только, пожалуйста, не трогайте мою племянницу! Отпустите ее! — воскликнула Светлана Николаевна.

— Это невозможно, Светлана Николаевна. Ваша племянница виновата, и это будет доказано в рамках предстоящего следствия. Будут оформлены все необходимые документы, и вы обе отправитесь в следственный изолятор. И сидеть вы будете не в одной камере, а в разных, это уж точно. Только так можно будет избежать вашего сговора, — предупредила я.

В это время в столовую вошла горничная Анастасия. Девушка была сильно взволнована.

— Татьяна Александровна, можно вас на минутку? — спросила горничная.

Я отошла ко входу в столовую, не переставая наблюдать за Екатериной и Светланой Николаевной. Но женщины и не собирались спасаться бегством, по крайней мере, они продолжали сидеть каждая на своем месте.

— Татьяна Александровна, я пошла выносить мусорный контейнер. И вот что я там обнаружила, когда вываливала содержимое нашего контейнера в общий ящик поселка.

С этими словами Анастасия передала мне светлую женскую блузку, на рукаве которой были ясно видны темные пятна.

— Это блузка Екатерины Леонидовны. Она в ней была в тот день, когда…

Анастасия замялась, но я и так все поняла.

Екатерина, увидев в моих руках свою блузку с отчетливо видневшимися пороховыми следами на манжетах, тоже все поняла. Должно быть, в этот момент она ругала себя последними словами, как она могла так попасться.

Екатерина отлично понимала, что времени у нее в обрез, потому что с минуты на минуту здесь будут полицейские. Взгляд вдовы заметался по столовой. Вот Екатерина, словно приняв какое-то решение, бросилась в коридор, который вел к кухне и подсобным помещениям. Она стремительно мчалась по коридору. Я тут же бросилась за ней.

Я видела, как Екатерина дергает дверные ручки. Некоторые двери — в ту же подсобку и, насколько я понимаю, к черному ходу — были заперты.

«Предусмотрительно», — мельком отметила я.

Я понимала замысел беглянки: Екатерина собирается выбраться на территорию коттеджа для того, чтобы у нее было больше пространства для маневра. Ведь вздумай она скрыться через парадный вход, она будет тут же задержана.

Екатерина вбежала в очередную открытую дверь, и я тут же услышала скрип — еще какая-то дверь. Или окно? Я метнулась следом. А-а, вот оно что. Черный ход закрыт. В кухонное окно и кот-то с трудом протиснется. Зато здесь оказалась дверь в подвал. Если я правильно помню, на фасаде просматривалось как минимум одно окно — для проветривания, должно быть. Ну и в другом конце здания был пандус к выходу, куда можно сгружать припасы, не заходя на кухню.