В двери прошелестел Эрве, нарушив их уединение.

– Неприятности, – сказал он хриплым шепотом. Элеонора подбежала к нему и выглянула в темноту через щель в дверях. – Лошадь, – произнес Эрве, но негромко, – может быть, две. – Он повернулся, чтобы встретиться с нею взглядом, его обычно веселые глаза были очень серьезны. – И я думаю, что слышал, как карета подъехала к дому по грязной дороге.

– Карета? – переспросила Элеонора. – Не телега?

– Карета, – подтвердил Эрве тоном профессионала, знающего свое дело.

Элеонора с минуту подумала, отдаленный хруст ветки подтолкнул ее к действию.

– Безмозглые дураки, – прошипела она. – Они все хитрые, как дикие медведи.

– Медведи с кремниевыми ружьями, – напомнил ей Эрве.

Элеонора кивнула, ненадолго задумавшись, потом положила свою ладонь ему на руку и сказала:

– Может быть, мы сможем удрать отсюда, вынудив их ошибиться. Приготовь лошадей. Не трогай дверь, оставь ее как есть. – Она посмотрела на фонарь, его слабый свет едва освещал внутреннюю часть амбара. – И не проходи между фонарем и дверью. Не стоит им показывать движущиеся тени, которые могут их насторожить.

Лохматые брови Эрве задвигались, и он хихикнул, в его голосе прозвучал легкий налет сумасшествия:

– Ну вы и женщина. Действительно, женщина что надо.

Элеонора подарила ему ободряющую улыбку и поспешила к Ахиллу сообщить об их плане, в то время как Эрве насколько мог тихо подвел бы лошадей к входу.

Ахилл выглядел менее бледным, когда одобрительно кивал, и Элеонора помогла ему встать, когда дикое рычание кучера заставило ее похолодеть.

Элеонора быстро взглянула на дверь. Там стоял гвардеец с ружьем наизготовку, направленным прямо на Ахилла. На мгновение ее сердце, казалось, сжали холодные пальцы, потом она медленно поднялась и встала между солдатом и человеком, которого любила.

– Опусти ружье, ты, дурень, – приказала Элеонора со всей своей надменностью, на которую только была способна. Ствол ружья немного качнулся. Элеонора шагнула вперед, скрывая юбками Эрве, подающего сигнал рукой. Кучер утвердительно наклонил голову, словно он удерживал лошадь, чьи поводья он держал. А держал он Широна.

– Опусти ружье. Разве мы выглядим опасными для тебя? – спросила она с насмешливым презрением. – Женщина, сумасшедший и почти забитый до смерти мужчина. – Солдат еще чуть-чуть расслабился. Элеонора посмотрела на пояс ножен, переброшенных через ее плечо, будто только что вспомнила о нем. – Это то, что тебя тревожит? Я сниму шпагу, как, а?

Солдат кивнул, и Элеонора преувеличенно неуклюжим движением сняла пояс через голову.

– Черт с ней! – Шпага стукнула, и Элеонора, борясь с поясом, сбросила его, оружие выскользнуло из ее рук и упало у ног, шпага наполовину выскочила из ножен. – Будь она проклята! – резко сказала Элеонора и потянулась к эфесу.

Позади нее выдохнул и грязно выругался Ахилл, после чего последовал звук хлопающей двери.

– Отлично сыграно, моя дорогая, – произнесла из дверей мадам Д'Ажене. – Но не тянись дальше. Этот дурак, может, и не догадается, что такая хрупкая женщина, как ты, умеет пользоваться этой штукой, но мне это хорошо известно. – Элеонора встретилась с ее веселым взглядом. – Так ведь!

Глава 22

– Я хотел бы я узнать, не ты ли нашла нас? – спросил Ахилл.

– Конечно, – ответила его мать. – Остальные – глупцы. Они думают, что ты все еще болтаешься в лесу за воротами монастыря.