– Привет, Уилл, это… – в ту же секунду я поняла, что если пытаюсь распутать махинации в нашем журнале, то не могу называть свое настоящее имя, потому что оставшиеся сообщники из редакции сразу поймут, что я уже наступаю им на пятки. Я посмотрела на Кэссиди и сказала, – Кэсси.

Она скорчила рожу, но дело было сделано. Я продолжила пудрить мозги автоответчику Уилла:

– Я – подруга вашей кузины Алисии, я попала в ужасную переделку и надеюсь, что вы могли бы мне помочь. Мне нужно сделать рекламное объявление, хорошо и быстро, я заплачу целую кучу баксов, если вы меня выручите. Позвоните мне как можно скорее. – Я оставила номер своего мобильного телефона и повесила трубку.

Кэссиди еще раз взглянула на Трисию.

– Кто бы говорил о местах в первом ряду.

– Это не ложь, это – творческий подход.

– Осторожно, а то ты сама не заметишь, как станешь юристом, – предупредила Кэссиди.

– Что будем делать, пока ждем звонка Уилла? – спросила Трисия.

– Мы можем еще раз забежать поблагодарить офицера Хендрикса, чтобы Молли как бы случайно встретилась с детективом Эдвардсом.

– Нет, спасибо. Мне не кажется, что ежедневные дозы детектива Эдвардса так уж хороши для здоровья.

– А мне жалко бедного парня, – внесла свою лепту Трисия.

– Бедного парня? Как это он может подозревать меня в убийстве и при этом оказываться «бедным парнем»?

– Ты недостаточно все проанализировала. Он разрывается между страстью и долгом, пытается выполнить свою работу, но ты его отвлекаешь. Это мешает ему ясно мыслить.

– Трисия, речь про меня и Эдвардса, а не про «Четыре пера».

– Почему они все время снимают ремейки этого фильма? С каждым разом получается все хуже и хуже, – высказала свое мнение Кэссиди. – Должен быть закон, устанавливающий, ремейки каких фильмов можно снимать и сколько ремейков можно снимать в сто лет. Нет, действительно. Например, «Психо». Что себе думал Гас Ван Сант?

– Ты – юрист, специализирующийся на интеллектуальной собственности. Вот и напиши проект закона, – предложила я.

Трисия искоса взглянула на нас обеих:

– Мы уже закончили обсуждать детектива Эдвардса?

– Я – да, – кивнула я.

– Кэссиди?

– Трисия, я отсюда слышу, как она скрипит зубами. Я думаю, ей лучше какое–то время с ним не встречаться. Разлука обостряет чувства и терзает сердце, правда?

– Тогда давайте пройдемся по магазинам. Кэссиди кивнула:

– Я как раз отменила все дела.

Я замялась, чувствуя себя предательницей своего пола, но подумала, что, возможно, мне стоит вернуться в офис и попытаться раздобыть еще какую–нибудь информацию.

Кэссиди повторила:

– Я как раз отменила все дела.

– Спасибо, – я дала понять, что услышала. – Я просто думаю.

– Тебе не стоит возвращаться в офис. Ты не сможешь оттуда поговорить с Уиллом. Ты добьешься только того, что Ивонн будет в ярости, а Гретхен целый день будет сидеть возле твоего стола и рыдать, да еще и Питер позвонит узнать, как у тебя дела, и тебе придется говорить и с ним тоже.

– Питер, – виновато простонала я. – Я все еще не решила эту проблему.

– Потом разберешься, – успокоила меня Трисия.

Кэссиди не удостоила вниманием этот обмен репликами.

– Поэтому ты пойдешь с нами и поможешь мне уладить пару дел с приемом, а еще нам надо позаботиться о том, чтобы наряд Кэссиди не вызвал в церкви волну инфарктов.