– Я пойду с тобой, – объявила Кэссиди, расплачиваясь за полусапожки.

– Я постараюсь устроить так, чтобы оказаться там же, – добавила Трисия.

– Вы не можете опять не пойти из–за меня на работу. Я справлюсь.

– Не спорь. От этого морщины появляются, – предупредила Трисия.

Так что я сдалась, и мы опять занялись делами, причем я старалась концентрироваться на покупках и ни о чем другом не думать. Меня хватало на пять–десять минут, и я считала, что это большой успех.

Мы закончили день – и список Трисии – и как раз начали размышлять о коктейлях, когда мой мобильный зазвонил снова. Это был первый звонок после разговора с Уиллом, в основном потому, что Кэссиди и Трисия были со мной и нам не было нужды перезваниваться, а журнал, судя по всему, как–то обходился без меня. Я подумала, не Уилл ли звонит, и не хотела отвечать – на случай, если он передумал. Но потом вспомнила, что моя жизнь не ограничивается этой сумасшедшей историей, так что, возможно, звонок не имеет к ней отношения.

Я поздоровалась и не услышала ничего, кроме помех. По крайней мере, я решила, что это были помехи. Я еще раз поздоровалась и поняла, что это были не помехи, а сдавленные, хриплые рыдания.

– Кто это? – я взглянула на экран с определившимся номером, но не узнала его. – Кто это? – повторила я, не зная, следует ли мне волноваться о ком–то из знакомых или раздражаться из–за звонка сумасшедшего.

– Молли, – наконец донеслось из трубки. – Боже мой, Молли…

– Кто это? – повторила я, всей душой желая, чтобы мой собеседник – или собеседница – взял себя в руки и ответил.

– Гретхен.

Я должна была догадаться. Я должна была узнать рыдания, учитывая, сколько раз я слышала их за последние дни, но сейчас в них чувствовалась подлинная боль, которой раньше не было.

– Гретхен, сделай глубокий вдох и скажи мне, что случилось.

– Тебе лучше… приехать.

– Гретхен, тебя что, уволила Ивонн? – Из телефона раздался новый вопль, и я резко убрала трубку от уха. – Гретхен, что, черт возьми, происходит?

– Ивонн мертва.

Глава 15

Ненавижу дежа вю. Может быть, потому, что в своей колонке я верчусь, как уж на сковороде, лишь бы не повторяться, меня тяготит странное ощущение глюка, когда тебе кажется, что с тобой это уже когда–то происходило.

Но именно это чувство преследовало меня в пятницу утром, когда я стояла перед сотрудниками журнала и произносила: безвременная кончина, ужасная трагедия, о времени и месте похорон будет объявлено дополнительно. Каким–то образом я умудрилась найти подходящие слова, чтобы изложить то, в чем совершенно не было смысла, в том числе и для меня самой. Как так случилось, что Ивонн погибла? Почему это произошло?

Трисия, Кэссиди и я помчались в госпиталь сразу после звонка Гретхен. Мне не хотелось выспрашивать у нее подробности по телефону, я должна была встретиться с ней лицом к лицу.

Каковое лицо оказалось изрядно пострадавшим. Гретхен, с чудовищным синяком на правой щеке, с рассеченной губой и опухшими от слез глазами сидела на каталке в приемном покое больницы Святого Винсента, прижимая к затылку мешок со льдом. Завидев нас, Гретхен начала хватать ртом воздух и задыхаться, а мы тем временем попытались за счет численного превосходства преодолеть кордон в лице медсестры, настаивавшей, чтобы мы подождали снаружи. Кончилось тем, что Кэссиди пришлось заявить, что она – адвокат, а мы – ее помощницы, и только тогда медсестра сдалась и пропустила нас внутрь.

– Что, черт возьми, произошло? – выкрикнула я. Всю дорогу сюда я ломала голову, тщетно пытаясь выстроить более или менее связную картину.