Начальники отделов побывали на совещании с издателем и вернулись с директивами: как и намечалось, мы все пойдем на похороны Тедди в субботу, отдельная церемония будет запланирована для Ивонн, но после того, как издатель встретится с ее родственниками. Я вообще еще не думала о похоронах Ивонн, поэтому тихо порадовалась тому, что никто не просит меня ими заниматься и можно тихо залечь на дно.

Когда Кендалл взяла себя в руки, я еще раз извинилась и уговорила ее вместе с Гретхен отправиться вниз и выпить капучино за мой счет. Я успела прошептать Кендалл на ухо, чтобы она постаралась убедить Гретхен пойти домой. Потом я снова уселась за стол и попыталась заняться новыми письмами читателей, но никак не могла сосредоточиться. Я чертила в блокноте диаграммы – со множеством стрелок между Ивонн и Тедди, и синдикатами по отмыванию денег, или кокаиновыми королями, или злыми гениями, помешанными на мировом господстве. Но как я ни старалась, рисунок все равно оставался всего лишь плохим рисунком, а не решением головоломки. Если повезет, решение появится позже, после встречи с Уиллом.

Глава 16

– Мне не нравится, что мы едем в район, где пролилось столько крови, – заявила Трисия, когда мы уже ехали в такси. Она нервно водила большими пальцами по ручке крокодиловой сумочки от Миу–Миу, как будто перебирала четки.

– Во–первых, это – говяжья кровь. Во–вторых, найди мне место на этом острове, где бы никогда не проливалась кровь, – возразила Кэссиди.

– Просто здесь, в «Районе мясников», это еще так… свежо, – ответила Трисия, выглядывая из окна.

Накануне вечером она дважды звонила мне, чтобы уговорить не идти на встречу с Уиллом. Отправляясь в ванную, я переключила телефон на автоответчик, и к моменту, когда я кончила отмокать, на нем появилось уже третье сообщение: она понимает, что мы не можем не идти и надеется, что, соглашаясь, она не вовлечет нас всех в неприятности.

До некоторой степени я не могла с ней не согласиться. Тот факт, что район скотобоен ныне превратился в модное местечко, слегка нервирует, по крайней мере, на эстетическом и символическом уровне. Кое–кто из моих друзей объясняет такой взлет динамичным развитием города и ограниченностью рынка недвижимости, но мне это по–прежнему кажется странным.

Такси остановилось возле неряшливого бара–ресторана с полустертой вывеской, на которой с трудом можно было прочитать «Гриль Винни». Соседняя с рестораном облезлая дверь – на которой, к облегчению Кэссиди, не было кодового замка – привела нас к узкой лестнице, по которой мы смогли подняться к офису Уилла.

Дверной звонок едва можно было разглядеть под тремя или четырьмя поколениями краски. Я не была уверена, что он работает, и давила на него, пока не услышала приближающиеся шаги и звук отодвигаемого засова.

Уилл приоткрыл дверь, не снимая цепочки:

– Кэсси?

Удержавшись от того, чтобы автоматически оглянуться на Кэссиди, я кивнула:

– Да.

Уилл отпер дверь и впустил нас. Внутренние стены были снесены, чтобы создать больше свободного пространства, но освещение оставалось ужасным. Никто не позаботился о том, чтобы покрасить стены. Даже несмотря на то, что когда–то висевшие на них дешевые обои были содраны, дальнейший ремонт был отложен. Хотя уборка, по–видимому, производилась регулярно – в помещении сильно пахло хлоркой.

Несмотря на слабое освещение, дальний угол комнаты был задрапирован и оформлен под фотостудию. Интересно, Уилл сам делал фотографию для объявления? Камера и остальное оборудование были довольно дорогими.

Неудивительно, что у него не осталось денег на ремонт.

В другом конце комнаты располагалась еще одна рабочая область – несколько столов, накрытых чем–то вроде большой мягкой скатерти, на которых лежали инструменты и картонные коробки.