– Нет, тут еще что–то. – Он придвинулся еще ближе. Если бы такое происходило три минуты назад, я бы решила, что он собирается меня поцеловать. Но сейчас я заподозрила, что он принюхивается, нет ли на мне крови Тедди. – Рассказывайте. 

Дорогая Молли, я сижу в «Карнеги Дели», офигенно сексапильный детектив держит меня за руку, и мне нужно срочно решить, что делать. Я могу сказать ему, что хочу участвовать в этом деле, потому что это поможет мне сделать карьеру, но тогда он решит, что я бессердечная стерва. Или я могу сказать, что хочу помочь, потому что он такой суперсексуальный, но в этом случае он подумает, что я вешаюсь ему на шею. Какой вариант грозит мне большим позором? С уважением, Сходящая с Ума. 

– Я хочу написать об этом расследовании как бы изнутри и использовать этот очерк, как трамплин в своей журналистской карьере.

Будем смотреть правде в глаза. Предпринимать отчаянные усилия, чтобы добиться успеха в делах – значит демонстрировать энергию и предприимчивость. Делать то же самое в личной жизни – демонстрировать отчаяние и безнадежность. А этого мы не можем себе позволить.

Эдвардс неторопливо выпрямился и отпустил мою руку. Он смотрел мне в глаза, и я умудрилась ответить ему таким же прямым взглядом, в котором, надеюсь, в нужной пропорции смешивались обида и презрение. Не знаю, поверил ли он мне или играл, как кошка с мышкой, но в данный момент мне было на это наплевать. Единственное, что меня заботило, – как можно скорее убраться отсюда, сохранив какие–то остатки достоинства, пусть даже такие жалкие, как обрывки туалетной бумаги, прилипшие к подошве.

– Я могу уйти?

Не сводя с меня глаз, Эдвардс кивнул. Он не знал, верить мне или нет. Его проблемы.

Я наконец встала. Ноги не дрожали, и вообще я чувствовала себя увереннее, чем ожидала.

– Хорошо, что вы хотя бы отказались от версии неудачного ограбления.

Он кивнул, продолжая прокручивать что–то в уме. Испытывает ли он неловкость из–за того, что почти обвинил меня? Хорошо, если так.

– Мы обнаружили бумажник Тедди в мусорном баке возле подземного гаража. Кто–то воспользовался его магнитной карточкой, чтобы выйти через гараж, по дороге избавившись от бумажника вместе с деньгами и кредитками.

Иногда не произнести вслух: «Я же вам говорила», еще приятнее, чем произнести. Я уже отходила, когда появилась официантка с нашей едой и кофе. Поглядев на меня, она заметила сумочку.

– Уходите?

– Да.

– Возьмете ваш заказ с собой?

Я покачала головой:

– Оставьте ему. Он знает, что с этим делать.

Послав детективу Эдвардсу свою самую чарующую улыбку, я ушла. И ни разу не споткнулась.

Глава 5

Если подходить чисто математически, со своими коллегами по работе вы проводите гораздо больше времени, чем с семьей, поэтому ничего удивительного, что любая контора насыщена такими же бесплодными сплетнями, злопыхательством, мелкими распрями, конкуренцией и просто откровенным враньем, какие делают семейные сборища столь забавными. Но общая трагедия может объединить коллектив так же, как и семью, что, после некоторого замешательства, и произошло с кланом «Зейтгеста» при известии о смерти Тедди.

Когда в соответствии с ранее полученным приказом без пяти девять я в полной боевой готовности появилась в офисе, Ивонн встретила меня довольно холодно. Она затрещала о сочувствии, и об отзывчивости, и о кризисных временах – словом, жевала всю ту жвачку, которую, без сомнения, собиралась вставить в «совершенно исключительную статью» для следующего номера, а я смотрела на рот Ивонн, вспоминая, как изогнулась ее верхняя губа, когда она вчера обозвала Хелен сукой.

– Ты можешь понять? – фыркнула она в конце.