– Ты можешь понять? – фыркнула она в конце.

– Все, кроме того, почему ты назвала Хелен сукой, – отозвалась я.

– Вперед! – она показала на загончик, где уже собирались люди.

Большинство из них, по–моему, уже знали, что случилось. Сплетни – единственное, что безотказно разносит наша система вентиляции, а кое–кто из наших ранних пташек наверняка успел застать полицейских, приводивших в порядок место преступления. Плюс к этому пол был застелен коричневой бумагой, видимо, для того, чтобы скрыть пятна крови, которые не успели отчистить.

– А ты не идешь?

– Мне нужно еще минуту, – она плюхнулась обратно в кресло и демонстративно придвинула к себе коробку с бумажными салфетками. Забавно, несмотря на все ее сопение и пыхтение, я не видела ни единой слезинки.

Загончик встретил меня неопределенным гомоном. Мужчины явно чувствовали себя не в своей тарелке и даже выглядели как–то болезненно. Женщины почти поровну разделились на просто потрясенных и горько рыдающих. Команду рыдающих возглавляла Гретхен Плотник, секретарь Тедди.

Ничего удивительного, что она переживала сильнее других, ведь она продержалась у него гораздо дольше предыдущих помощников – целых восемь месяцев. Лиз Ишихара из отдела кадров послала Гретхен дюжину роз, когда та миновала четырехмесячный рубеж и тем самым установила новый рекорд. Лиз экономила кучу времени благодаря тому, что теперь ей не приходилось искать Тедди новую секретаршу каждые шесть недель.

Я постаралась сделать свою речь максимально краткой и деловой, особенно когда увидела, что Гретхен намерена через каждые десять слов перебивать меня мелодраматическими стенаниями. К тому же что я могла сказать, кроме того, что Тедди мертв? Конечно, можно было еще заявить приоритет на будущую статью о разоблачении убийцы, которой наверняка была не Хелен, но вот Ивонн следовало как–то о себе позаботиться… О'кей, эта часть так и осталась невысказанной.

– Если у кого–то из вас есть информация, которая может заинтересовать полицию, я могу дать телефон детектива, расследующего это дело, – добавила я в конце своего короткого спича. 

Дорогая Молли, ну и что с того, что у тебя есть его номер телефона? Похоже, он считает тебя убийцей, причем весьма опасного сорта. Разве ты этого не поняла? С уважением, Доброжелатель. 

Я пересчитала присутствующих, когда все обступили Гретхен, как будто это ей следовало принимать соболезнования. Естественно, ведь именно она громче всех выражала свою скорбь. Но Гретхен ничего не делает наполовину. Она с размахом строит планы, с размахом одевается и с размахом говорит. Ее шевелюра оттенком приближается к клубничному джему, одежда обычно представляет собой дикую смесь модных тенденций и ее собственных «особых черточек», а переговорить в нашем офисе она может любого, включая Ивонн. Вообще–то, Гретхен идеально подходила Тедди – такая же большая, шумная и властная, как он. Ничего удивительного, что они ладили. В лице Тедди она потеряла родственную душу.

Присутствовали все сотрудники, за исключением троих: помощник Ивонн Фред Хагстром уехал на свадьбу племянника, заместитель директора рекламного отдела Брейди Купер проводил короткий отпуск в Мэйне, а Софи Галлиано из бухгалтерии никак не могла оправиться после того, как ей удалили четыре зуба мудрости сразу. Конечно, если вы убили коллегу, то, наверно, сочтете необходимым появиться на работе на следующий день, чтобы не блистать своим отсутствием. Может ли кто–то из сотрудников быть убийцей?

Ивонн вышла из кабинета и, глядя на нее, я опять испытала уже знакомый приступ угрызений совести – или это был адреналин? Может ли Ивонн оказаться убийцей? Но ведь они так давно были друзьями. Что могло случиться?

Ивонн постучала по компьютеру Фреда, чтобы привлечь всеобщее внимание.