– Его офис.

Как это я раньше не подумала. Нужно забрать вещи Тедди из его кабинета.

– Хочешь, чтобы я тебе помогла?

– А не могла бы ты… сама этим заняться?

– О, конечно.

Я прекрасно понимала, что Хелен сейчас не хочет ни заниматься упаковкой, ни видеть кого–нибудь – особенно Ивонн. Наверно, и мне будет проще упаковать его вещи, если там не будет Хелен, поясняющей, какое значение в их жизни имела та или иная вещица. Тем более, если окажется, что таких предметов совсем немного, это тоже будет огорчительно. Мой приятель Билл работает в рекламе и постоянно переходит с места на место. Он уверяет, что все барахло, которое вы держите в офисе, должно помещаться в одну картонную коробку. Тогда при увольнении вы сможете унести все за один раз.

Но если речь идет не об увольнении, а о конце жизни, разве не должно быть гораздо больше имущества? Коллекция предметов, которой вы по праву гордились, придававшая вашему кабинету черты индивидуальности, теперь будет олицетворять всю работу, которую вы выполнили, все часы, проведенные вами в офисе, все судьбы, которые пересекались с вашей. Разве ваша жизнь не заслуживает по меньшей мере второй коробки? Я надеялась, что, когда Хелен будет перебирать отобранные мной вещицы, она найдет в этом некоторое утешение.

А кроме того, возбужденно подумала я, есть шанс, что в кабинете Тедди я наткнусь на что–то интересное, способное пролить свет на убийство.

– Я займусь этим сегодня же, а потом позвоню договориться, когда лучше привезти коробки.

Хелен с благодарностью обняла меня. Сейчас она казалась более хрупкой и уязвимой, чем когда я уходила из их дома, и это наконец спровоцировало слезы, с которыми я боролась с того момента, как Липскомб встретил нас у входа. Напоследок потрепав Хелен по плечу, я обернулась как раз вовремя, чтобы налететь на детектива Эдвардса.

Жаль, что я наступила ему на ногу носком, а не каблуком: у этих вейцмановских лодочек каблук – грозное оружие. Должно быть, он неслышно подошел и встал за моей спиной, а потом не успел вовремя отступить и – бац! Ни один из нас не удивился.

– Детектив Эдвардс, – кивнула я и устремилась прямиком в дамскую комнату.

Я успела измерить ее шагами, посидеть в кабинке, поправить макияж – насколько мне позволяли дрожащие руки и пылающие щеки, три раза посмотреть на часы, прежде чем наконец решила, что могу выйти. Наверняка детективы уже ушли или занимаются Хелен. Но едва я успела войти в холл, как увидала поджидавшего меня Эдвардса.

Бывают моменты, когда я жалею, что не курю. Лорин Бэколл всегда могла выиграть время, чтобы успеть придумать уничтожающе саркастическую реплику, используя завораживающий сигаретный ритуал: чирканье спички, вспышка сигареты, долгий затуманенный взгляд из–под ресниц, глубокая затяжка, ленивый выдох, испепеляющая фраза. Как бы мне сейчас хотелось иметь под рукой одну из бэколловских сигарет! А еще лучше, одного из ее сценаристов…

Эдвардс сделал первый шаг, на что я могла бы купиться, если бы не была уверена, что это технический прием.

– Этим утром все пошло совсем не так, как я надеялся.

– Черствый бейгел? – съязвила я, почти чувствуя вкус табачной крошки, которую Бэколл всегда снимала с языка отточенным движением наманикюренного пальчика.

– Что ж, я этого заслуживаю, – его улыбка была достаточно страдальческой, чтобы сойти за искреннюю. – Я был неправ.

– Ага, и на этом месте я должна сказать, что прощаю вас, потому что вы выполняли свою работу? – даже если он искренен, одной улыбки мало. Если я хочу действовать с дальним прицелом.

– Это было бы здорово.

– Не сомневаюсь.