Я сдвинула верхнюю фотографию, чтобы рассмотреть нижнюю. На ней тоже была запечатлена счастливая парочка, и Тедди выглядел лучше, чем на первой. Почему же он прятал эту? Ага. Потому что на второй карточке с ним была не Хелен. С ним была Ивонн.

И, хотя я вновь чувствовала себя вуайеристкой, я продолжала разглядывать снимок. Он был сделан на какой–то светской вечеринке: Тедди в классическом черном смокинге, Ивонн в потрясающем платье от Багли Мишка, которое с помощью невидимых приспособлений гордо выставляло напоказ немногие выпуклости своей обладательницы. Судя по фасону платья и цвету волос Ивонн, фотография была сделана прошлым летом.

Что ж, Ивонн и Тедди знакомы много лет. Они добрые друзья. Они часто ходят вместе на вечеринки и прочие мероприятия, в основном как представители журнала. Так что не было никакого сюрприза в том, чтобы увидеть их вдвоем в таком интерьере.

Сюрприз был в том, как они выглядели. Тедди сидел на табуретке возле бара. Ивонн устроилась между его ног, уютно угнездившись в нем плечом, бедром и грудью. В одной руке она держала бокал, вторая с привычной небрежностью лежала на его ноге в непосредственной близости от паха. Тедди по–хозяйски держал руку на ее бедре. Ивонн смотрела в камеру, но взгляд Тедди был устремлен на ее лицо. Точнее, на ее рот. Он тянулся к ней, явно собираясь поцеловать. Они выглядели расслабленными и счастливыми – явно не постановочное фото. Это была фотография пары. Двоих, которые, как минимум, спали друг с другом.

Честно говоря, находка произвела на меня глубокое впечатление. Как это они ухитрялись крутить любовь у нас под носом, да так, что ни у кого не появилось даже подозрения? Вся наша пишущая братия сходилась на том, что дрянной характер Ивонн происходит из–за отсутствия регулярного секса. Сотрудники были близки к тому, чтобы начать приносить жертвы языческим божествам, дабы какой–нибудь мужчина возлег с этой женщиной и тем самым осчастливил этот мир. Но если я верно истолковала фотографию, то у человеконенавистничества Ивонн была какая–то другая причина.

Ну и потом, даже если между ними когда–то что–то было, это еще не означает, что они до сих пор оставались вместе. Может быть, они расстались по–плохому, и именно это сделало Ивонн такой невыносимой. Я вытащила фотографию из рамки, чтобы посмотреть, нет ли на ней даты. Вместе со снимком выпал ключик на тонком красном шнурке. Ключ был совсем маленький, меньше, чем от висячего замочка. Во время моего рейда по офису не обнаружилось никаких запертых шкафчиков, ящиков или шкатулок. Так от чего же этот ключ и почему Тедди прятал его в рамке?

Я вернулась к фотографии. На обороте не было даты, только посвящение: «Ты принадлежишь мне – навсегда. И.» Похоже, Ивонн была такой же властной любовницей, как и начальницей. Не «Будешь ли ты моим?» или «Надеюсь, ты будешь моим», но «Ты принадлежишь мне». Интересно, как Тедди воспринимал такой командирский тон.

В углу фотографии узнаваемым квадратным почерком Тедди было выведено «МААРТЕН».

Что это, Синт–Маартен? Я перевернула фотографию и постаралась рассмотреть детали барной стойки. Не то что бы я проводила большую часть жизни в барах, изучая стены за стойкой, но в данном случае я готова была биться об заклад, что это бар отеля «Ритц–Карлтон» здесь, в Манхэттене, а не на Синт–Маартене.