Я оценила местоимение «мы». Не то чтобы я хотела втянуть кого–то из них в неприятности. При условии, что я уже предвидела эти неприятности. При условии, что – ладно, неважно, это мы уже проходили.

Трисия склонилась над ключом, всячески подчеркивая, что до него не дотрагивается.

– Знаешь, что мне это напоминает?

– То, как ты уткнулась носом в стол, напоминает мне колледж, но думаю, ты не это имела в виду, – признала Кэссиди.

Трисия выпрямилась, не сводя глаз с ключа.

– Ты не все знаешь, Кэссиди. Многое, но не все.

Мы с Кэссиди обменялись понимающими взглядами, заметив которые, Трисия фыркнула.

– Сейчас мы узнаем все секреты.

– Моя музыкальная шкатулка, – настаивала Трисия.

– Ты держишь в ней кокаин? – не желала сдаваться Кэссиди. – Надо же, а мы никогда в нее не заглядывали.

Трисия, игнорируя Кэссиди, которую это только еще больше развеселило, обратилась ко мне:

– Когда я была маленькой, у меня была музыкальная шкатулка из очень красивого полированного ореха. Отец привез мне ее из Вены.

– И ты заводила ее похожим ключом?

– Нет, но в ней был выдвижной ящичек для сувениров, который открывался очень похожим ключиком.

На минуту мы все замерли, разглядывая ключ, но мне в голову не пришло ничего, кроме сцены из «Алисы в стране чудес», где Алиса не может достать ключ со стола, потому что делается то чересчур маленькой, откусывая пирог, то чересчур большой, отпивая напиток. Или наоборот? И, как поет Грейс Слик в песне «Белый Кролик», «одна пилюля делает тебя большой, другая – маленькой, а та, что дает тебе мамочка – вообще не действует». Вот уж воистину, «Съешь меня». Кажется, я уже провалилась в кроличью нору?

– Значит, Тедди подарил Ивонн шкатулку? – рискнула я.

– Или что–то ценное, чтобы хранить в ее шкатулке, – сказала Кэссиди.

– Должно быть что–то очень ценное, чтобы ради этого она решилась его убить, – продолжила Трисия.

– Чтобы Тедди не достался никому другому, – предположила я.

– Думаешь, он с ней порвал? – спросила Кэссиди.

– Может быть, Хелен обо всем узнала и заставила его. Это объясняет, почему Ивонн так «нежно» отзывается о Хелен. – Стараясь не терять изящества, я поднялась на ноги. – Кажется, пора вернуться на место преступления.

– Обратно в офис? Так скоро? – Трисия вела себя как образцовая хозяйка, хотя это был офис Кэссиди.

– Обратно в «Фам». Насколько мне известно, именно там Тедди познакомился с Ивонн. Моя приятельница Стефани Гленн все еще там работает. Может быть, она знает, где и когда они закрутили.

– Думаешь, Вудворд и Бернстайн копались в сексуальной жизни своих героев, когда расследовали Уотергейт? – спросила Трисия.

– Дорогая, а как ты думаешь, почему они назвали своего осведомителя «Глубокая глотка»? – намекнула Кэссиди.

– Мой брат уверен, что «Глоткой» была Пат Никсон, – призналась Трисия со стыдливой улыбкой, намекающей на скандал в благородном семействе. Неудивительно, учитывая, что ее брат недавно зарегистрировался как член Демократической партии.

– Ладно, я лучше пойду, пока не начала представлять Никсонов, трахающихся в Розовом саду Белого дома. Спасибо за ланч. Я вам позвоню. – Послав им воздушные поцелуи, я направилась к выходу, от души надеясь, что на этом пути мне вскоре удастся собрать из кусочков грандиозную историю, а не выставить себя полной идиоткой.

К счастью, мы со Стефании по–прежнему часто болтаем, а еще чаще обмениваемся письмами, поэтому мой звонок с просьбой встретиться не слишком ее удивил.