Почему–то я была уверена, что не разобью сердце Питера, когда порву с ним. Правда, меня выводила из себя мысль, что в течение ближайших шести недель во всех своих разговорах он будет именовать меня не иначе, как «эта сука». Нелегко сознавать, что человек, с которым я рассталась, будет сплевывать мое имя, как прокисшее молоко. Если быть до конца честной, следует признать, что уже есть несколько человек, которых тошнит при упоминании обо мне, но мне еще нужно психологически подготовиться, чтобы внести в их список Питера.

Питер отложил меню и лениво улыбнулся.

– Уже знаешь, чего хочешь? – поинтересовался он с милым оттенком двусмысленности.

– Закажи для меня сам, – улыбнулась я. Я все равно не собиралась это есть, так что какая разница? А у Питера есть пунктик, пришедший из Старого Света, – он будет ловить кайф, заказывая для меня обед, а я в это время смогу сосредоточиться на более важных для меня вопросах – например, как лучше объявить ему о разрыве. И когда? После обеда, но до десерта? Когда будем выходить? Или прямо сейчас, чтобы он потом не думал, что напрасно заплатил за мой обед?

Питер улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

– Отлично. Теперь, когда с этим покончено, расскажи, как ты себя чувствуешь.

– Нормально, – автоматически отозвалась я. Мне пора было привести себя в состояние «между–нами–все–кончено». Вывернуть все наизнанку, превратить все за в против, а плюсы – в минусы. Например – он хорош в постели. Ну да, он неплох в постели. Не великолепен, просто неплох. А я заслуживаю лучшего. Это раз.

– Наверно, у вас в офисе сейчас, после смерти Тедди, странная обстановка, – нахмурил брови Питер. Черт, этот золотистый свет и впрямь ужасно ему к лицу. Может быть, среди его предков были бароны–разбойники. Не успеешь оглянуться, как он уже прикуривает сигару и строит железную дорогу. Но он богат. А богатый бой–френд – это всегда тяжелая работа, потому что они не привыкли тяжело работать. Все само идет к ним в руки – возможности, власть, другие женщины – и они забывают, что значит прилагать усилия. Это два.

– Да, довольно… интересная. Лучше расскажи мне, как прошла свадьба. – Я не собиралась говорить о работе. Мне хотелось сделать так, чтобы ему было как можно сложнее перевести разговор на статью. Особенно теперь, когда у меня был назначен визит в «Манхэттен».

– Жаль, что ты не поехала со мной. Было бы гораздо веселее. – Он ловко ушел от ответа.

До этого момента ему и в голову не приходило взять меня с собой. Наши отношения едва достигали того уровня, чтобы вдвоем пойти на свадьбу где–нибудь в городе; о том, чтобы вместе поехать на четыре дня на семейное торжество, не могло быть и речи.

Да и вообще тащить своего партнера на свадьбу родственников – ужасная глупость. Я лучше приведу кого–нибудь из приятелей и выдам за бой–френда. И не только потому, что в таких случаях неминуемо возникает неловкость «ах–теперь–ваша–очередь». Проблема в том, как его представлять. И в фотографиях. Вам приходится не только каждый раз растолковывать, кем вы доводитесь жениху или невесте, но и характеризовать ваши отношения с парнем, которого привели с собой: «А это мой бой–френд/близкий друг/любовник/временный заместитель/случайный сексуальный партнер/все–равно–кто, Питер».

Да, я помню, что мисс Хорошие Манеры учила вас в таких случаях просто говорить: «А это Питер» и давать понять, что никого не касается, насколько вы близки, но интересно знать, когда и кому в последний раз удавался такой фокус? Это совсем не так легко, как кажется.