Видимо, это прозвучало достаточно искренне, потому что брови Трисии одобрительно приподнялись, а Гретхен начала успокаиваться. Трисия вручила ей другую салфетку, которую она использовала, вытерев глаза и прочистив нос. Закончив, Гретхен тяжело вздохнула:

– Да, есть еще кое–кто, но, думаю, с ней вы можете не говорить. Уж она–то умеет соблюдать приличия.

– Кто это, Гретхен?

– Ивонн.

Подавив первое побуждение подпрыгнуть с воплем: «Попала!», я притворилась шокированной.

– Неужели?

– Она будет вести себя, как полагается, потому что он только что с ней порвал, так что она не захочет, чтобы кто–нибудь знал.

– Неужели? – на сей раз я действительно была удивлена. Мне казалось, что все указывало на то, что роман еще продолжался.

Гретхен энергично кивнула:

– Да, он ее бросил.

– Почему?

– Почему? Да потому, что Хелен все узнала и закатила страшный скандал. Один раз на прошлой неделе я слышала, как они ссорились здесь, в офисе. Хелен была в таком бешенстве, что готова была его… – Гретхен осеклась, сама испугавшись того, что чуть не произнесла вслух. Она даже зажала рот рукой.

– Остановись, – посоветовала я. И не только потому, что слова Гретхен противоречили моим построениям, но и потому, что не хотелось все это себе представлять.

– Я не имела в виду… – простонала она, не убирая руки. – Не говори никому, что я так сказала. Пожалуйста.

– Конечно, не скажу.

– Ты же не думаешь, что Хелен могла…

– Ну конечно нет! – с излишней убежденностью сказала я и поспешила к двери, прежде чем Гретхен могла задать мне другие вопросы, на которые было бы труднее ответить.

Трисия, на минуту задержавшись возле Гретхен, положила руку ей на плечо:

– Я свяжусь с вами по поводу списка гостей. Спасибо вам за все.

Гретхен зарыдала с новой силой, и мы вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

– Проклятье.

Трисия повела меня к моему собственному столу.

– Это вовсе не означает, что ты неправа.

– Проклятье.

– И, даже если ты ошибаешься, ты же еще ничего не сделала, кроме того, что плохо о ней подумала, ну, а к этому тебе не привыкать, так что ничего страшного.

– Проклятье.

– Кроме того, что ты ненавидишь ошибаться.

Подойдя к столу, я достала из нижнего ящика наши с Трисией сумки, одновременно решив, что ее сумочка нравится мне гораздо больше, чем моя. Сегодня я взяла черную сумку от Фенди. Я очень люблю ее, с ней, наверно, меня и похоронят, потому что к тому времени она прирастет к моему плечу. Сумочка Трисии – «сохо» от Кейт Спейд – была без опознавательных знаков, поэтому я не сразу узнала ее, что на время отвлекло меня от грустных мыслей.

– Ты же не собираешься реагировать на ее слова, правда? – ворчала Трисия, пока мы шли к лифту.

– В этом–то и проблема. Мне кажется, я не ошибаюсь. Но это не более чем чувство.

– Когда расследуешь убийство, это называется интуиция. Не преуменьшай ее значения. Если ты считаешь, что ты права, вполне возможно, что так и есть.

Ее уверенность заставила меня улыбнуться против воли.

– Ты удивительный друг, ты знаешь об этом?

– Это тебе интуиция так подсказывает?

– Это – больше, чем интуиция.

– В таком случае спасибо. А что дальше?

– Ты начинай заниматься приемом. Позвони, когда договоришься об осмотре, я приеду.

– А куда ты направишься, чтобы я могла начать волноваться?

– Как говорят французы, «шерше ля фам»! 

Глава 10

Я очень люблю Музей искусств Метрополитен.