Гретхен попыталась взять себя в руки.

– Я просто не хочу, чтобы они поливали Тедди грязью.

– Мы все хотим защитить его память, Гретхен. Поэтому я хочу, чтобы ты была со мной до конца честной. Ты согласна?

Гретхен съежилась буквально у меня на глазах.

– Я попробую, – прошептала она.

Мне не хотелось долго ходить вокруг да около и тем самым давать ей время прийти в себя. Если я хочу добраться до третьей стороны треугольника, придется идти напролом:

– Как мне связаться с Камиллой Сондергард?

Из груди Гретхен вырвалось такое бурное рыдание, что я едва не попятилась. В полном недоумении я взглянула на Трисию. Такой реакции я не ожидала. Трисия разглядывала Гретхен, как какую–нибудь диковину – так ребенок в зоопарке смотрит на гиену.

– Гретхен…

– Откуда ты знаешь? – выкрикнула она. Бедняжка. Мало того, что она должна была разгребать его дерьмо при жизни, так даже после его смерти остается единственной защитницей доброго имени Тедди – весьма, как выясняется, небезупречного.

– Его карманный компьютер. Я говорила с детективами. Но теперь мне надо поговорить с Камиллой.

– Зачем?

– Нужно. Ради Тедди, – говорить Гретхен, что я пытаюсь раскрыть преступление – все равно что помещать объявление в воскресной газете, так что надо быть поосторожнее.

– Они расстались.

– И все–таки…

– Я составляю список гостей для поминальной церемонии, – мягко вмешалась Трисия. – Собственно говоря, нам с вами надо бы сесть и пройтись по списку. Но мисс Сондергард не может прийти, если не согласится вести себя исключительно как деловой партнер. Именно этот вопрос Молли любезно согласилась с ней обсудить.

Новость для меня, но какая блестящая идея! В глазах Трисии играла улыбка. Она понимала, что это прекрасная идея – теперь я у нее в долгу. Но сейчас главное состояло в том, чтобы Гретхен согласилась с нами сотрудничать. Трисия очень хорошо умеет повернуть дело так, что люди начинают принимать ее идеи за свои собственные. Такая черта не всегда безопасна, но зато как приятно, когда в трудную минуту на твоей стороне оказывается неотразимый шарм подруги.

Гретхен на мгновение задумалась, странно искривив губы.

– У меня есть ее номер, – наконец признала она.

– Спасибо, – я слегка приобняла Гретхен, – ты нам очень поможешь.

Она кивнула, все еще не до конца убежденная. Вынула из кармана блокнот, написала номер и отдала мне листок. Я решила еще раз попытать счастья.

– Есть еще кто–нибудь? – как можно нейтральнее спросила я. – Кто может представлять проблему?

Почему–то этот вопрос вызвал новый прилив горя. Гретхен широко распахнула глаза, стараясь удержать слезы, но это не помогло. Трисия быстро сунула ей салфетку. Гретхен взяла ее, но стала нервно крутить в руках, вместо того чтобы воспользоваться по назначению.

– Мне действительно нравится здесь работать, Молли, – начала она.

– Никто не собирается тебя увольнять. Никто даже не узнает о нашем разговоре.

Гретхен опустилась в кресло возле двери.

– Почему это должно было случиться? Это так неправильно. Несправедливо.

– Это ужасно, – согласилась я, вновь становясь ведущей колонки. – В особенности потому, что сейчас мы ничего не можем сделать – только с любовью вспоминать Тедди и стараться, чтобы и другие вспоминали его с любовью. А это означает, что мы должны сделать все возможное, чтобы оградить его семью и друзей от лишней боли.

Видимо, это прозвучало достаточно искренне, потому что брови Трисии одобрительно приподнялись, а Гретхен начала успокаиваться.