– Спасибо, Ивонн, – быстро сказала я, выводя Трисию в приемную мимо Брейди и Фреда. Фред наконец отклеился от Брейди и пошел за нами, но я остановила его, положив руку ему на плечо.

– Ну?

– Это вы ее расстроили? – прямо спросил он.

– Нет, по–моему, об этом позаботились вы с Брейди, – сказала я, похлопывая Фреда по плечу.

– Мне показалось, я слышал, как она кричит, – настаивал Фред.

– Ее музыкальная шкатулка оказалась открытой, – объяснила Трисия.

Фред зажмурился и потер затылок. И хотя мы ему всячески сочувствовали, мы с Трисией весело переглянулись: кажется, верный слуга готов нам выложить, почему музыкальная шкатулка и то, что она оказалась открытой, имеет такое значение.

– Видит бог, мне нужна другая работа, – вздохнул Фред. Во взглядах, которыми мы обменялись с Трисией, поубавилось веселья, – может быть, и нет.

Фред побрел обратно к своему рабочему месту, а мы с Трисией направились к моему.

– Он пьет? – вдруг спросила Трисия.

– А ты бы на его месте не пила? Почему ты спрашиваешь?

– Ну, может, накачать его сладкими дамскими коктейлями и попробовать выведать, что ему известно. Секретари всегда все знают.

В этом был смысл. Палец, который лежит на кнопке, может послать в тартарары весь мир. Я знала, что Фред занимается всеми аспектами жизни Ивонн – все мы не раз слышали ее разглагольствования по этому поводу. Но захочет ли он откровенничать о Тедди и Ивонн? Я могу задавать ему нейтральные вопросы, напрямую не обвиняя Ивонн в убийстве. Хотя, может быть, у Фреда уже тоже появились подозрения.

А может быть, Фред – еще не самый лучший из всех возможных источников? Я оглянулась и с удовлетворением обнаружила Гретхен, по лицу которой уже привычно текли слезы. Пожалуй, заведя с ней разговор «между нами, девочками», я смогу вытянуть из нее больше, чем из Фреда. А будучи секретарем Тедди, она наверняка знает много стоящего. Мне следовало вспомнить о ней раньше.

Трисия тоже заметила плачущую Гретхен и встревоженно распахнула глаза. Но я уже прошла эмоциональную закалку, поэтому, сделав Трисии знак следовать за мной, направилась к Гретхен.

Та не старалась скрывать слезы, но никто из сидящих поблизости, казалось, этого не замечал. Еще бы, она рыдала вот уже двадцать четыре часа, а работа есть работа.

– Привет, Грет. Что стряслось?

Я протянула руку, но Гретхен, проскользнув под ней, уткнулась мне в плечо и пробормотала:

– Она очень сердится?

– Как обычно.

– Я имею в виду, насчет Брейди и этих объявлений.

– Она выставила нас раньше, чем он объяснил, в чем дело. Что–то насчет финансовых проблем. А в чем, собственно, дело?

Гретхен колебалась, неуверенно посматривая на Трисию.

– Все нормально, ты же помнишь мою подругу Трисию, – Трисия одарила Гретхен своей неотразимой улыбкой – улыбкой, которая заставляет самых неуступчивых клиентов раскошеливаться без лишних размышлений. – Так что происходит?

Гретхен оглянулась по сторонам, а затем попятилась в офис Тедди, поманив нас за собой. Мне не очень–то хотелось опять идти туда, но привлекало то, что Гретхен намеревалась сообщить нам нечто, не предназначенное для чужих ушей.

– Я знаю, он собирается обвинить Тедди. Но Тедди никогда не сделал бы ничего во вред журналу, – Гретхен прерывисто задышала, и в ее голосе появились истеричные нотки. – Он никогда и никому не причинил бы зла. Он никогда бы…

– Послушай, Гретхен, – я не знала, какой высоты ноты способна брать Гретхен, но у меня уже звенело в ушах. – Ты говоришь о финансовых неурядицах? Недостача? Пропали деньги?

– Так утверждает Брейди, но он неправ, я уверена, Тедди бы никогда…

– Да–да, он никогда никому ничего не сделал бы.