Но как примирить эти мысли с воспоминанием о детективе Эдвардсе и его потрясающем поцелуе, о котором я целый день старалась не думать? Был ли этот поцелуй просто автоматическим, сиюминутным порывом огрубевшего сердца? Правда, в тот момент мне так не показалось. Или он, всем сердцем ощущая хрупкость и уязвимость человеческой жизни, так неистово пытался установить более прочную связь? Есть только один способ ответить на этот вопрос, пока я окончательно не угодила в плен собственной сентиментальности. Я должна еще раз его поцеловать. 

Глава 12

Трисия ждала меня в отеле «Сент–Реджис», среди бело–золотого великолепия с нежными вкраплениями коралла.

– Я не знаю, о чем только думала Хелен, – начала она, не успела я опуститься в обтянутое парчой кресло, – нельзя же устраивать поминальный прием в зале, который выглядит как свадебный торт.

«Сент–Реджис» – одно из тех сногсшибательных заведений с высоченными потолками и сверкающими полами, где я моментально начинаю чувствовать себя замарашкой.

– Согласна. Примерно так может выглядеть рай. Улицы, вымощенные золотом, что–то в этом роде, так?

– Давай не начинать теологическую дискуссию.

– Во всяком случае, не раньше, чем выпьем по коктейлю.

– Сейчас только три часа, какие могут быть коктейли.

– В мире всегда найдется местечко, где уже пять.

– Но мы ведь здесь по делу?

– Ты свою работу уже выполнила – вычеркнула это заведение из списка. Но я открою тебе настоящую причину, почему мы не можем проводить здесь прием в память Тедди. Именно сюда он приводил своих любовниц, и именно здесь Хелен его застукала.

Трисия на мгновение скривилась от отвращения.

– Похоже, она задумала какой–то план мести, который собирается осуществить во время приема?

– Мне кажется, это не в ее стиле. Скорее, она будет втихомолку наслаждаться сознанием, что только ей и любовницам Тедди известно, что его память чествуют на месте его преступлений.

– Это жестоко!

– Так же, как и обманывать жену. Ах, вы хотели только немного развлечься?

– Эти соображения относятся к делу? – Трисия выглядела слегка встревоженной.

– Может, тебе все–таки необходим коктейль? – я встала, Трисия последовала за мной, но мы направились не в бар, а к регистрационной стойке. – Ивонна жаждет обсудить с тобой планы на субботу, – предупредила я.

– Мы с Хелен должны еще кое–что решить сегодня вечером, сразу после этого я позвоню Ивонн. А что мы собираемся делать?

– Ты – белая и пушистая, но проницательная, а я делаю грязную работу. Но все будет выглядеть не так уж плохо именно потому, что ты будешь прикидываться белой и пушистой.

Трисия закатила глаза:

– Меня не в первый раз используют в качестве прикрытия. Причем именно в этом отеле.

Мысленно пообещав себе вернуться к этому заявлению, я остановилась у стойки портье.

– Добрый день, леди. Как поживаете? – портье говорил в отрывистой и неразборчивой манере человека, который, скорее умрет, чем признает, что вырос в Бруклине. На табличке с именем значилось «Пол», хотя можно было биться об заклад, что лет до пятнадцати его звали не иначе, как Паули. Но это давно кануло в прошлое, теперь же он вполне соответствовал своим до неприличия богатым клиентам. Я отметила его лоск и элегантность, но я вообще поклонница гламурного средиземноморского типа, по крайней мере, на эстетическом уровне. Правда, на Трисию, чьим идеалом по определению является БАП – белый англосакский протестант, Пол произвел не такое сильное впечатление.