При том количестве головоломок, которыми была переполнена моя голова, раскладывать на столе головоломку из бумаги оказалось даже приятно. Тот, кто порвал письмо, проделал это очень аккуратно, так что все квадратики были примерно одного размера. Трисия позвонила Кэссиди с предложением присоединиться к нам, выслушала ее брюзжание по поводу того, что «Сент–Реджис» – заведение не во вкусе Кэссиди, и только потом стала помогать мне раскладывать и передвигать маленькие клочки бумаги, пока мы наконец не начали понимать, что же написала Ивонн.

Мы как раз заканчивали расшифровку, когда прибыла Кэссиди. Мы поняли, что она появилась по тому, как все бизнесмены вдруг дружно подняли головы и насторожились, словно львы возле водопоя, почуявшие свежий запах. А ведь она даже не была в вечернем платье! Это одна из причин, по которой Кэссиди не любит такие бары – здесь нельзя проскользнуть незамеченной, нужно непременно пройти сквозь строй любопытных взглядов. Иногда Кэссиди ничего не имеет против того, чтобы на нее обращали внимание, но в большинстве случаев предпочитает, чтобы ее не беспокоили.

Быстренько чмокнув каждую из нас в щеку, она уселась и понюхала содержимое наших стаканов.

– Что здесь происходит?

– Обстановка обязывает, – объяснила Трисия. Кэссиди, подозвав официантку, заказала коктейль «Грей гуз» и потянулась к столу:

– Ну что, закатываем рукава?

– Мы уже почти закончили, – сказала я. Трисия быстро ввела Кэссиди в курс событий, пока я осторожно укладывала последние фрагменты письма.

– Я знала, Молли, что ты на правильном пути, – кивнула Кэссиди, когда Трисия закончила.

– Но мотивы могут оказаться куда запутаннее, чем я предполагала, – сказала я, просматривая готовое письмо.

– Мотивы могут быть какими угодно, лишь бы ты вычислила того, кого нужно. Об остальном позаботится психиатр, которого назначит суд, – заверила Кэссиди.

– Ну, так что в письме? – спросила Трисия.

Мы сгрудились над столом, как ученые, пытающиеся заглянуть в один микроскоп. Письмо гласило: 

Дорогой Тедди,

Этому пора положить конец. Я не могу допустить, чтобы так дальше продолжалось. Я достаточно ясно тебя предупредила, но ты стоишь на своем и не оставляешь мне выбора. Все это меня отнюдь не радует, но я не вижу другого решения. Прости меня. В душе я навсегда останусь

Твоей Ивонн. 

Я подвела итог:

– Итак, она отдает ему это письмо, он в ответ рвет его и кладет клочки обратно в музыкальную шкатулку вместе с карточкой–ключом. Он хотел встретиться с ней здесь и убедить дать ему еще один шанс.

Кэссиди в сомнении покачала головой:

– Звучит, скорее, как неуклюжее уведомление об увольнении.

– Увольнении? – мы с Трисией переглянулись: нам обеим такая трактовка показалась смехотворной.

– Она не собирается его увольнять, она собирается его бросить, – объяснила Трисия.

– Она собирается его убить, – поправила я.

– Ты считаешь, она ему угрожает? – спросила Кэссиди. – Ты притянула это за уши, потому что знаешь, чем все кончилось.

– Перечитай письмо, – посоветовала я. Но проблема в том, что пока Кэссиди перечитывала письмо с точки зрения готовящегося убийства, я перечитала его с точки зрения начальницы, собирающейся уволить своего любовника за растрату и, возможно, другие проступки. Оба варианта подходили. Потом я перечитала письмо в третий раз с позиций романтической трактовки Трисии. Она тоже годилась. Черт подери.