В середине второй половины дня снова начинаем движение и едем до самого заката. На ночь фургоны ставим в круг – это будет своего рода крепость на случай атаки. Одновременно и загон для табуна на случай непогоды. Излюбленное время для нападения – утром, во время сборов. Индейцы или бандиты стараются застать врасплох, использовать смятение и беспорядок. Разбивка лагеря вечером – другая возможность для них. В такое время следует быть особенно наблюдательным.

От всех нас потребуется много усилий, чтобы благополучно добраться до места назначения. У нас лучшие фургоны из Сент-Луиса и лучший погонщик, Дэл Ролли. Клив Старк, мой помощник, проделал этот путь во много раз больше, чем я. Он знает свое дело. Слушайтесь его. Если мы доберемся, не потеряв людей и фургоны, вас ждет премия.

Я готов в любое время выслушать ваши предложения или жалобы. Еще одно. С нами лучший от Миссисипи до Скалистых гор повар. Время от времени вам будет попадаться дичь. Мы ничего не убиваем сверх того, что съедаем. Когда Биллу понадобится свежее мясо, он скажет.

Заканчивая речь, Джон подумал, упоминать ли ему про отряд Ван-Винкля. Если они присоединятся к каравану, людям следует об этом знать. Пока он раздумывал, люди стали разбиваться на группки и расходиться по фургонам. Джон направился к своим, но его остановил судья:

– На одно слово, Толлмен.

– Валяйте.

– Наедине, если позволите.

Джон и судья отошли в тень от одного из грузовых фургонов.

– Что решили делать? – резко спросил Джон.

– У меня нет иного выбора, кроме как идти с вами.

– Вы можете подождать здесь другого каравана. В этом сезоне будет еще один-два.

– Я не могу больше ждать. Я опаздываю к месту службы.

– Тогда наймите проводника в Форт-Смите.

– Я думал, что мне это удалось.

– Пистолет Симмонс? Зачем вы позволили этим ослам в форме оскорбить его? Он никуда не поведет вас без моего каравана. К тому же Симмонс осознает грозящую всем нам опасность.

– Я правильно понял, что день начинается в три утра?

– Да. Каждый фургон весит три тонны. Животные не могут тащить такую тяжесть по жаре.

– Для нас вы не делаете поблажки?

– Почему я должен это делать, судья? Вы бы мне уж точно не дали. – Джон поднял руку и помахал проходившей мимо Эдди. – Иди сюда, дорогая. – Эдди подошла к ним. Он взял ее за руку и притянул к себе. – Это моя жена, миссис Толлмен. Дорогая, а это судья Ван-Винкль.

– Как поживаете, сэр? – Эдди протянула руку.

– Мадам. – Судья снял шляпу, а затем пожал ей руку.

У Эдди создалось впечатление, что мысли судьи были далеко отсюда.

– Простите меня. – Она взглянула на Джона. – Диллон ускользнул, а я не хочу, чтобы он сновал возле возбужденных лошадей.

– Тогда разыщи его. Немного погодя я найду тебя.

Эдди ушла. Скоро она увидела, как сын бежит к солдатам со скоростью, на какую он только был способен. Эдди поспешила за ним и схватила его как раз тогда, когда он остановился перед офицером, стоявшим рядом с женщиной.

– Ты проклятый янки? – спросил мальчик военного. Его слова услышали погонщики, которые покатились от смеха.

– Диллон! Нельзя так говорить. – Она схватила сына за руку и приготовилась извиняться. Но когда посмотрела в лицо офицера, все мысли улетучились. Перед ней стоял Керби, ее муж. Ее мертвый муж. То же лицо, те же глаза. Правда, появились усы и бородка. Светлые волнистые волосы стали длиннее.