Прежде чем противник рухнул на землю, Джон был на ногах. Люди повскакали с постелей. Джона беспокоила острая боль от пореза; он чувствовал струйку крови, стекавшую по шее.

– Не стреляй. – К нему двинулись несколько человек. – Они не с нами.

– До того как легли спать, никогда их не видел.

– По их разговорам, они вроде как из конфедератов.

– А ты конфедерат? – обратился один к Джону.

– Нет.

Человек рассмеялся:

– Тогда янки, а?

– Нет.

– Нет?

– Кто-нибудь из вас имеет виды на моего коня? – Джон был готов в любой миг пустить в ход оружие.

– У нас есть лошади, но если хочешь отдать – возьмем.

– Лопата есть? Нужно похоронить их.

– Бросьте, парни. Стоит ли хоронить этих южан? Оставим волкам и койотам.

В наступившей тишине Джон оглядел солдат-янки:

– А вы сами предпочли бы для себя что? Бродячих собак, бросающихся на падаль? – Джон почти рычал. – Они же люди, пусть даже подлые убийцы. Я их похороню.

Холодная ярость в его голосе нашла отклик у одного из солдат.

– Я дам тебе лопату.

– Спасибо.

Джон посмотрел на человека, которого только что прикончил. Череп проломлен, глаза открыты.

Джон не любил убивать, но не хотел сам быть убитым.

– Этот тоже мертв. – Он подошел к тому, с зияющей раной на груди, и обыскал одежду. – Осмотрите карманы другого, может быть, удастся узнать имя, – сказал Джон, не обращаясь ни к кому конкретно. Один из солдат склонился над телом и встал, держа в руке письмо. Он чиркнул спичкой, прикрыл пламя шляпой и стал читать:

– «Дяде Керби Гайда, Джонсборо, Арканзас. От супруги Керби Гайда – Эдди».

– Черт! – Джон вырвал письмо и сунул его в карман рубашки.

– Там так сказано. – Голос солдата дрожал. – Хорошо, что не мне сообщать новость вдове. Обидно – пройти войну и быть убитым по дороге домой.

Джон молча взял лопату, отошел на несколько шагов и принялся копать мягкий речной песок.

На рассвете ветер стих. Посреди мрачной тишины Джон прочитал письмо, снова спрятал его и тщательно написал имя убитого на его шляпе. Затем привязал ее к воткнутому в землю шесту. Закончив, он прислонил лопату к дереву, чтобы ее можно было легко найти, и, не глянув в сторону сидевших у костерка людей, сел на лошадь и уехал.

* * *

Во время рассказа Джона Эдди сидела затаив дыхание. Услышанное безумно взволновало ее.

– Эдди, Керби мертв. Мне жаль, что он кончил жизнь именно так. Но он собирался убить меня.

– Не могу представить себе, чтобы Керби мог кого-то зарезать. Он и цыплят не хотел убивать. Честно говоря, я подумывала, что он… трусоват.

– Не думаю, что ему хотелось это делать. Скорее, его подталкивал к этому другой человек.

– А кто был тот?

– Не знаю. У него нашли только картинку голой до пояса женщины.

– Это было мое единственное письмо Керби. Я думала, он должен узнать о рождении сына. Я не была уверена, что оно дойдет до него. Значит, дошло.

– Не хотел говорить тебе об этом.

– Почему?

– Я не знал… будешь ли ты жалеть. У тебя от него сын.

– Это так.