– Ваших детей? Ах… хорошо, сюда, пожалуйста. – Он подвел их к полкам, заставленным коробками с обувью. – Детское наверху, женское внизу, для мальчиков – к конце прохода. Что желаете посмотреть?

Эдди выбрала башмаки для Триш и детей, прикладывая бумажную мерку к подошвам. Затем по настоянию Джона взяла пару для себя – прочные черные башмаки, закрывающие лодыжку. Набрав мальчикам широкополых шляп, Эдди задумалась, купить ли Триш юбку для верховой езды.

– Триш любит ездить верхом, – объяснила она, кидая юбку поверх всех вещей. – У хозяина плантации, где она жила, был большой табун. Триш рассказывала мне, как ночью уходила на пастбище и ездила верхом, потому что днем ей не разрешалось.

– А ты любишь кататься верхом?

– Не знаю. Я ездила только на рабочих лошадях.

– Выбери юбку для себя. У тебя будет масса времени покататься, когда будем дома.

«Дома». Эдди как будто укололи тысячи игл.

Джон двигался вдоль полок, набирая множество вещей, к вящему удовольствию сына хозяина, который собирал ярлыки, чтобы составить счет. Эдди склонилась над столом с детскими книжками и учебниками.

– Хочешь купить это детям? – Джон прижался к Эдди и тихо говорил ей на ухо.

– У Колина не было возможности ходить в школу. Джейн Энн и Диллон уже созрели для учебы. Я могла бы заниматься с ними по этим книжкам, но цена… высока. – Она говорила очень тихо.

– Не будем экономить. Бери книги.

Эдди схватила четыре книжечки с таким видом, будто это были сокровища. Она перевела взгляд на мужа. В ее фиолетовых глазах застыл вопрос:

– Ты разрешишь мне заплатить за них из денег за ферму?

– Мне казалось, мы уже обо всем договорились. То, что мое, – это твое, и наоборот. – Он обнял ее и забрал книги из ее руки. – Тебе понадобится мел, бери с избытком, и грифельные доски.

Джон отошел к столу, на котором были разложены ножи различной формы. Мимо него прошла пара. Мужчина в форме Соединенных Штатов, женщина в модном платье в полоску. Джон только мельком посмотрел на них и тут же отвернулся. Он успел заметить, что мужчина нарядился франтом, явно радуясь концу войны. Военный был поглощен своей спутницей. Молодая и красивая, она глядела на него, как на единственного человека на земле.

После длительных размышлений Джон выбрал складной нож для Колина, отнес его на прилавок и вернулся к Эдди, стоявшей рядом с книгами:

– Не можешь выбрать доску?

– Нет, не могу решить, сколько мела брать.

– Две коробки не повредит. – Джон был так серьезен, что она рассмеялась, и смех ее был настолько заразителен, что он тоже захохотал. Ее мелодичный голос смешался с его громыханием. – Мне нравится, как ты смеешься, Эдди.

Джон не замечал офицера с женщиной, стоявших рядом и с любопытством взирающих на них. Затем господин повернул спутницу к двери, и они поспешили выйти.

– Давай закругляться, – сказал Джон. – У меня в гостинице для тебя сюрприз.

– Сюрприз? Хороший или плохой?

– Что ты считаешь плохим сюрпризом?

– Если меня ждут Сайкс или Реншоу. Джон рассмеялся.

Хозяин магазина подмигнул сыну. Джон Толлмен, всегда такой суровый и неулыбчивый, был совершенно покорен своей женой и снисходителен ко всему, что бы она ни попросила. Жалко, подумал хозяин, что ей хотелось далеко не все.

На пути к прилавку Джон схватил набор оловянных солдатиков, игру в шарики и маленькую куклу.

– Джон! Нет!

– Эдди! Да! – Он снова рассмеялся.