– Я должен был сказать «как мешок картошки», но он… комковатый, а ты… мягкая.

Эдди еще не видела, чтобы он так широко улыбался. В глазах, сияющих от восхищения, затаился смех. Они поглядели друг на друга и рассмеялись.

Городок Ван-Берен замер под полуденным солнцем. Эдди он показался больше, чем Фрипоинт, и более древним. Город расположен на берегу Арканзас-Ривер напротив Форт-Смита. Ван-Берен был стартовой площадкой для грузовых фургонов, поселенцев и военнослужащих, движущихся через индейские территории.

Радуясь потеплению их отношений, Джон стал рассказывать Эдди о городе:

– Томас Мартин, приятель моего отца, появился здесь в 1818 году и открыл лавку. Когда прибыли поселенцы, деревушке дали название Филлиппа – по имени человека, приобретшего тут большой надел земли. Позже городок переименовали в Ван-Берен, в честь президента.

– Тебя здесь знают?

– Немного. В двадцатых родители поселились в сотне миль к северу отсюда. Там я родился и вырос. Дважды в год мы приезжали в город за припасами.

– Здесь больше холмов, чем я ожидала.

– Это холмистая местность. В Ван-Берене хорошие склады, но все необходимое мы вынуждены покупать в Сент-Луисе. Тут приличные отели и рестораны, прекрасные салуны. – Джон улыбнулся.

– Тебе это, конечно, хорошо известно! – дерзко заметила Эдди.

С тех пор как покинули лагерь, время пролетело незаметно, хотя на самом деле они провели в форте почти полдня. Эдди Толлмен восхитительна. Она не только красива, но и мила. У нее живой ум и удивительное чувство юмора. Но когда она вне себя, лучше не попадаться ей под руку. Он усмехнулся, вспомнив, как она обзывала проповедника.

– Над чем ты смеешься? – Эдди заглянула ему в лицо.

– Если я тебе скажу, ты взбесишься. – Он не мог не улыбаться.

– Ты меня заинтриговал. Лучше говори, а то я воображу самое худшее.

– Вспоминал, как ты стоишь, топаешь ногой и кричишь в лицо проповеднику все известные тебе бранные слова. – Джон засмеялся. – После этого я боюсь с тобой связываться.

Эдди густо покраснела:

– Я даже не помню, что несла. Триш говорила, будто не слышала от меня прежде ничего подобного.

Я была в бешенстве! Ты подумай, эта старая вонючка хотел отдать Колина мерзавцу Реншоу! Конечно, я не знала, что он собирается забрать и Диллона. Да я бы… голову ему снесла, прежде чем отдала мальчиков!

– Успокойся, дорогая. Я не собирался снова тебя взвинчивать.

Когда до нее дошли эти слова, она почувствовала себя в безопасности. Внезапно Эдди поняла, что Джон был постоянно настороже, и за его спокойствием скрывались уверенность и сила.

– Как ты думаешь, судья распорядился арестовать Триш за то, что она стреляла в Реншоу?

– Если так, мы об этом узнаем. Не тревожься. Обещаю тебе, мы заберем Триш с собой.

Он остановил фургон перед открытой конюшней.

– Привет, Толлмен. – Бородатый конюх в серой шляпе конфедератов с любопытством посмотрел на Эдди. – Удачно съездил в Сент-Луис?

– Конечно. Позаботься о лошадях и фургоне, Вэлли. Я скоро вернусь.

Джон взял Эдди под руку, и они двинулись в сторону главной улицы города; конюх глядел им вслед, а потом обратил любопытный взор к изношенному фургону и старым лошадям. Он покачал головой, удивляясь, как это Толлмена угораздило явиться в город в таком виде.

– После обеда, – сказал ей Джон, когда они вышли на тротуар, – я отведу тебя в отель, чтобы ты отдохнула, пока я раздобуду фургон для переселенцев.