– Видел такого красавца, а? – Пистолет потер ладонью выбритую щеку. Густые волосы расчесаны, из-под кожаной жилетки виднелась новая рубашка. Он оказался моложе, чем Джон думал.

– Да, ты очарователен, как мул, бредущий на юг. Что ты тут делаешь? Почему не вместе с судьей?

– Я порвал контракт. И скажу почему – я хочу работать у тебя.

– Из-за Триш?

– С чего ты это взял? – С лица Симмонса исчезла дружелюбная улыбка.

– Черт, я же не слепой. Болтаешься вокруг нее с видом улыбающегося теленка.

– Если ты против, самое время сказать об этом, – резко заявил Пистолет.

– Убери рога. Мне-то все равно, – в тон ответил Джон. – Валяй говори, что хотел.

– Я ушел от Ван-Винкля не из-за Триш. Суть в том, что этот глупый сукин сын решил идти один. Клянусь, он хотел сделать из меня разведчика. Господи помилуй! Это все равно что младенца кинуть в стаю волков.

– Ты ему сказал об этом?

– Ну да. Что его запросто прищучат и что будет с его дамой, подвергнись они нападению. Этот хрыч и бровью не повел. Обозвал меня трусом и велел убираться. Я б ему рожу начистил, не будь он старичьем.

– Там, куда он направляется, за такие слова прибить могут.

– Старый ублюдок. Заявил, что солдаты справятся. Ну, я с ними пообщался. Ты б их видел. Кретины, они же в любое говно вляпаются.

– Что он собирается делать?

– То, что ты и предполагал. Никогда не видел такого снаряжения. Погоди, посмотришь сам, страшное зрелище.

– Когда ты ушел с индейских земель?

– Пару месяцев назад. Зимовал на Волчьем Ручье в Оклахоме. В Техасе полно переселенцев. Вокруг крутится много всяких мерзавцев, ищут легкой добычи. Свои злодейства сваливают на индейцев. Ну вот, побродил я по разным местам, поработал со стадами. Потом быки мне надоели, и я добрался до Форт-Смита. Знакомые ребята мне сказали, что судье нужен охотник. Говорили, плата хорошая. Это меня и подтолкнуло.

– Я не смогу платить, как судья.

– Я тебя и не прошу. Никаких денег не захочешь. Чтобы я да пресмыкался перед этими армейскими ублюдками?

– Нам нужно было нанять двоих. Пойди скажи Кливу, что одного я уже нашел.

В полумиле за лагерем Ван-Винкля, на лугу, Джон поставил фургоны полукругом. Всех животных распрягли. Сбрую сложили в центре. Двигаться решили в середине дня. Скот напоили и вывели пастись, каждый работник следил за животными своего фургона. Эдди разрешила детям погулять только после того, как Хантли увел мулов.

Билл и Пако тут же принялись за стряпню – первый раз за день. Куски мяса зашипели на чугунном противне. В большом чане замесили тесто для оладьев. Эдди едва успела развести костер, как до нее донесся запах жареного мяса.

Джон шел с Дэллом Ролли вдоль фургонов, проверяя их и грузы. К нему кинулся Диллон:

– Мистер Толлмен, Триш говорит…

– Диллон! – Эдди поспешила перехватить его. – Он сейчас занят.

– Ну, не так уж я и занят. Дэл, подожди меня, я скоро приду. Ну-ка, малыш, что за важную новость ты хочешь сообщить?

– Триш сказала, вы мой папа. У меня никогда раньше не было папы. Мамочка говорила, он был, но не вернулся с войны. Проклятые янки застрелили его.

– Диллон, ради Бога! Подхватывает все, что слышит.

Джон взял мальчика на руки:

– Триш права. Раз я женился на твоей маме, то, стало быть, теперь я твой отец. Годится?

– Да! А у вас был когда-нибудь сын?

– Нет, но сейчас есть.