— А вы кто такой, чтобы спрашивать меня? — так же спокойно спросил Арбуз.

Спец достал из кармана удостоверение и, махнув им в воздухе, ответил:

— Капитан Шелепин. УБОП.

— Ага, — Арбуз кивнул. — Боровика, стало быть, охраняете.

Капитан Шелепин прищурился и сказал:

— Вы не ответили на мой вопрос.

Арбуз пожал плечами и ответил:

— Ну что же… Пусть все будет правильно и вежливо. Позвольте представиться: вор в законе Михаил Александрович Арбузов.

— Арбуз? — Шелепин поднял брови. — Тот самый?

— Ага. Тот самый. А чтобы избавить вас от необходимости задавать лишние вопросы, скажу, что Саня Боровик — мой друг детства и я пришел его навестить.

— Ну-ну, — усмехнулся Шелепин, — а за вашей спиной неутешные родственники.

— Что значит — неутешные? — забеспокоился Арбуз.

— Да это я так, к слову.

— А вы, уважаемый, за словами-то следите, — нахмурился Арбуз, — слово, оно как пуля — вылетит, не поймаешь. А если бы я сейчас разволновался и схватил инфаркт?

— Вот уж не надо, — засмеялся Шелепин, — у таких, как вы, на ровном месте инфарктов не бывает.

— У таких, как вы, — тоже, — парировал Арбуз. — В общем, я пришел навестить друга и надеюсь, что у нас с вами не будет проблем. Мои люди останутся в коридоре, можете с ними пока покалякать… о делах скорбных. А я пойду к Сане. Вы не против?

Шелепин помолчал, потом посмотрел на стоявшего рядом с ним спеца, тот пожал плечами, и тогда Шелепин, вздохнув, сказал:

— Ладно, идите. Только оружие сдайте.

Арбуз развел руками и ответил:

— Конечно, какой разговор! Пожалуйста.

Он достал из кармана плаща огромный позолоченный «Магнум» пятидесятого калибра и протянул его Шелепину рукояткой вперед.

— Ух ты! — восхитился Шелепин, принимая оружие. — Вот это ствол! Витька, посмотри!

Стоявший рядом с ним Витька восхищенно поджал губы и одобрительно покачал головой.

— Да-а… Знатная пушка.

— Говна не держим, — гордо произнес Арбуз.

— Ладно, идите, — Шелепин кивнул головой в сторону палаты Боровика, — а мы тут пока с вашими посидим…

— Благодарю вас, — вежливо ответил Арбуз и пошел к палате.

Взявшись за ручку двери, он обернулся и сказал:

— Кончайте вы подмышки чесать! Что у вас у всех — блохи, что ли?

Войдя в палату, Арбуз почувствовал, что сердце его сжалось.

Саня Боровик, рослый и мощный, лежал на большой металлической кровати со множеством рычагов и штурвалов и выглядел в высшей степени беспомощно и жалко. В вене у него была капельница, под носом — прилепленная пластырем кислородная трубочка, а под кроватью виднелась позорящая достоинство настоящего мужчины утка.

Услышав, что открылась дверь, Боровик разлепил веки и, увидев, кто вошел, тут же снова зажмурился. Подождав несколько секунд, он снова открыл глаза, на этот раз уже достаточно широко, и криво улыбнувшись, тихо сказал:

— Явился… Ну здравствуй, Мишка, сто лет не виделись.

Арбуз почувствовал, что у него защипало в глазах, и ответил:

— Здравствуй, Саня…

При этом у него в горле предательски пискнуло, и на щеку выскочила неожиданная слеза.

— Ишь ты… — прошептал Боровик, — растрогался, сукин сын. Вор в законе плакать не может.