— Коньячку, значит, не хотите? И правильно, алкоголь разрушает печень и туманит мозги, а они вам сегодня еще ох как понадобятся. Почему-то я в этом абсолютно уверен. А вы как?

Насупившийся Стропилло не отвечал.

— Молчите, — констатировал Арбуз, встал и прошелся по кабинету, — а вы не находите, что это невежливо, в конце концов? Я стараюсь, развлекаю вас приличным разговором, а вы как воды в рот набрали. Нехорошо! Впору и обидеться.

— Я… Я ничего… — промямлил Стропилло и опять замолк.

Арбуз вскинул брови в знак радостного удивления.

— Ну вот и услышал я ваш божественный голос, Андрей Владимирович! Вы уж как хотите, а я за это обязательно выпью.

Вызванная по селектору Танюша тут же принесла рюмку коньяка на подносе. Арбуз торжественно поднял ее.

— Пью за ваше здоровье, Андрей Владимирович! За ваше здоровье, которое вы совершенно не бережете, ввязываясь в крайне сомнительные авантюры.

По-гусарски держа локоть на отлете, Арбуз поднес рюмку к губам, выпил ее одним глотком и сел в свое министерское кресло, выложив на стол жилистые руки.

— Хорош шутковать, Стропилло. Я тебя развлек, как умел, теперь твой черед. Рассказывай, мил человек, что с винчестером сделал.

Давно ожидавший этого вопроса Стропилло похолодел.

— Какой винчестер? — заторопился он. — Если тот, на котором колотый «Лайбах», так он у меня в сейфе, я его еще не запускал в производство… Но я готов отстегивать, сколько положено, я…

— Стропилло, — зловеще прервал его Арбуз, сжав кулаки, — не держи меня за идиота. Гнилой базар побоку! Где винчестер?

— Арбуз… э-э, Михаил Александрович…

— Молчать, сученыш! Ты замутил моих людей, сделал из них врагов, которых я вынужден теперь своими руками уничтожать, ты разбил жизнь моему лучшему другу, который мне ближе брата родного. Ты в мою жизнь посмел сунуться своим слюнявым мурлом, ты виляешь, как пиявка извилистая, — и думаешь остаться целым-невредимым?

Арбуз тяжело дышал. Он был страшен.

— Не надейся, не останешься! И легкой пули не дождешься. Прямо здесь, в подвале, будут тебя живого на кусочки резать и тебе же в рот твое же собственное сало запихивать.

— Я не знал! — заголосил Стропилло. — Я вообще ни при чем! Арбуз, разберись!

— Разобраться? Для тебя, клоп вонючий, сейчас один путь, только одна малюсенькая надежда, чтобы хоть на самый тоненький волосок свою никчемную жизнь протянуть. Говори, что знаешь, повторять больше не буду!

Стропилло поплыл.

Однако в самых дальних уголках его мечущегося в панике мозга все-таки шла напряженная работа, и одна, самая главная, мысль сидела в голове гвоздем — не сболтнуть лишнего!

— Сигарету можно? — еле шевеля губами попросил он, хотя никогда в жизни не курил.

— Здесь не ментура! — отрезал Арбуз и потянулся к селектору. — Тюрина ко мне!

— Подождите, подождите! — всхлипнул Стропилло. — Я все расскажу, все, что знаю…

И он рассказал, торопясь и захлебываясь, о том, как заказал украсть винчестер, как потом, испугавшись, подбросил его Роману. Постепенно Стропилло начал успокаиваться, обреченно сыпал все новыми и новыми подробностями, надеясь хоть как-нибудь отмазаться или хотя бы потянуть время.

И тут сработал засевший в голове гвоздь.

Стоп!

О страшном Сергее Ивановиче, заказавшем кражу винчестера, и о натравленных на Романа ментах нельзя было упоминать ни под каким видом. Потому что за этим порогом поджидала смерть, страшная, как дорожный каток, за рулем которого сидит обезьяна.