Похоже, так я и сдохну тут. Среди мусора и отбросов. Под холодным дождем в тупике темного переулка. Как и положено бродячим кошакам. Как символично. Я хотел было ответить на огонь, но руки не желали слушаться. Так и сидел, опустив голову, прислонившись к стене.

— Последнее слово?

С трудом, но я все же сумел поднять взгляд. Человек в черной одежде стоял прямо передо мной. Дождь, словно проходил сквозь него, так что казалось, будто мой враг стоит совершенно сухой. Он не ухмылялся, не злорадствовал. Просто стоял прямо, с абсолютно нейтральным лицом. Будто решил бутерброд съесть, а не пристрелить другого игрока.

Я собрал остатки сил и все-же поднял правую руку, указывая пальцем на лицо Шота. Левую руку я вообще не чувствовал. Не было ни боли, ни агонии. Я даже ран не чувствовал. Словно наблюдал за всем со стороны. Холода тоже больше не было. Видимо, рецепторы совсем отрубились.

— Пам, — тихо произнес я, делая вид, что стреляю из пальцев.

Кажется, Шот даже немного улыбнулся одними уголками губ. Сетройт прыгнул в протянутую ладонь и в то же мгновение плюнул Вулканом в морду деханта. Клянусь Яром, это была моя лучшая попытка выхватить оружие. Под дождем, присмерти, в вытянутую ладонь, да еще и лег идеально.

Жаль только, что пуля прошла сквозь голову Деханта навылет и улетела куда-то в темное небо, затянутое тяжелыми тучами. По лицу Шота пошла рябь, словно кто-то бросил камень в озеро. И все. Лицо деханта разгладилось, словно ничего и не было. Моя рука безвольно упала. Мы попытались, Джекс. Мы попытались.

— Неплохо, — тихо проговорил мой враг, поднимая пистолет.

Я пытался взглянуть ему в глаза. Пытался уйти гордо, но голова отказывалась подниматься. Моих сил хватило лишь для того, чтобы сильнее вжаться в стену. Я увидел багровые отсветы пентаграммы перед моим лицом. Зачем тратить на меня пулю? Да еще и ману на усиление выстрела. Как будто я сам не откинусь в этом дерьмовом переулке.

В этот раз я расслышал выстрел пистолета. И в то же мгновение стена за моей спиной исчезла. Я почувствовал, как падаю на спину. Замираю. Глаза смотрят в небо. Я вижу падающие капли дождя, но не чувствую их. Мир в одно мгновение потерял краски, потускнел, превратившись из угольно-черного в пепельно-серый. Я удивленно поднял руку, поводив ладонью перед лицом. Тело стало каким-то легким, а рука полупрозрачной. Повернул голову. Передо мной возвышалась кирпичная стена, но я видел все, что было за ней. Множество серых стен, перегородок, какая-то мебель и внутреннее убранство. Все в серых тонах и полупрозрачное. Будто бы мир в один миг превратился в сотню мутных стекол разной формы. Я повернул голову в другую сторону, но там было то же самое.

Медленно сел, прислушиваясь к ощущениям. Тело было легким, словно перышко. Я посмотрел себе на грудь. Можно было разобрать мутные очертания костей и внутренних органов. Я видел тонкие дыры от пуль Шота. Но они уже начали стягиваться. Кровь больше не лилась из меня толчками. Я все еще не чувствовал боли. Но теперь это было как-то иначе. Я не чувствовал вообще ничего. Потрогал рукой следы от пуль, но даже прикосновения не ощутил. Поднял голову.

Шот все еще стоял передо мной. Я видел его сквозь прозрачную кирпичную стену, через которую я провалился. Только сейчас я заметил несколько светлых росчерков, тянущихся от пентаграммы в мою сторону. Сам магический круг сильно выбивался из общей картины, сияя каким-то бледным огнем. Я заметил, что несколько следов от магических пуль проходят сквозь меня, но не оставляют никаких следов в моем полупрозрачном теле.

Шот опустил пистолет, позволяя пентаграмме раствориться. Потом он медленно присел возле того места, где я недавно сидел.