Я упал на колени рядом с телом друга. Я видел дыру в его голове и пулю, что пробила череп, да так и осталась там. Просто бледный комочек свинца в сером теле. Опять он умер у меня на глазах, а я был не в силах этому помешать. Человек, что никогда ничем не выделялся, но всегда был моей незримой опорой в Роркхе. Всегда готов был подсказать, помочь, подставить плечо в трудной ситуации. Даже тогда на поляне, когда я пристрелил того капитана, Вест готов был прикрыть мне спину, даже если все собравшиеся тогда игроки напали бы на нас. Он бы не отступил. И вот опять он умер за какие-то неведомые мои грехи. И я опять ничего не смог с этим сделать. Почему этот парень вечно должен платить по моим счетам? Что он тебе сделал, Роркх? Ты играешь грязно, гребаный Город. Не по правилам, тобою же писанным.

— Последний шанс, котенок, — спокойно произнес Шот, вытягивая руку. — Те же условия.

Рядом с телом Веста взвился новый фонтан воды. Поднялся и опал, подчиняясь воле деханта. Неми сидела посреди темного тупика и дрожала. Ее одеяние служительницы было местами порвано, из уголков рта сочилась кровь. На правой щеке растекался огромный синяк, который я смог разглядеть даже в этом мире полутонов.

— Не надо, — тихо прошептал я. — Она тут не причем. Она тебе ничего не сделала. Оставь ее в покое. Оставь нас всех в покое.

Последние слова я уже кричал. Но мой голос тонул в бескрайнем сером море. Словно я сидел посреди огромной степи, где даже звуку не найти от чего отразиться. Я просто кричал в бездну пустоты, и никто не мог ответить на мои мольбы. Наверное, даже Всевидящий Яр не нашел бы меня тут.

— Так и будешь прятаться, словно крыса? — Шот выплюнул слова, но его голос оставался ровным. Без тени эмоций. — Последнее слово, девочка.

— Не смей, — мой голос раздался, против моей воли.

Я вскочил на ноги и что было сил стал молотить ублюдка. Я вкладывал в каждый удар всю накопленную ярость, весь гнев и всю злобу. Все, что сейчас бурлило во мне, но не могло найти выхода. Бессилие. Вот, что я чувствовал в этот момент. Я злился на этого деханта, которого даже за человека не считал. Но еще больше я злился на себя. На свою беспомощность.

— Выпотроши его, как собаку, Арч, — раздался тихий, но полный решимости голос Неми. Нашего миролюбивого и скромного ангела милосердия. — Выпотроши всех этих ублюдков.

В этот раз я не услышал выстрела из-за собственных воплей ярости. Я не видел, как тело Неми осело на землю. Потому что продолжал бить со всей неистовой злобой. Я хотел причинить этому ублюдку боль. Хотел заставить его страдать. Хотел всадить ему нож под ребра и медленно водить им из стороны в сторону, выпуская наружу внутренности.

— Трус, — бросил Шот в стену. Все тем же беспристрастным голосом.

Он развернулся и пошел прочь из переулка. Я следовал за ним, продолжая молотить воздух. Я упал на колени и стрелял ему в спину. Выхватил Нокс и принялся давить на спуск, в надежде, что его голова разорвется фонтаном кровавых ошметков. Но все было зря. В этом сером мире я был беспомощен. Впрочем, как и в том темном, в котором дехант сейчас медленно растворялся в потоке дождя. И только когда он исчез, я безвольно опустил руки. Обернулся. Два тела лежали на земле, омываемые потоком. Я подполз ближе, попытался взять голову Неми, потрясти ее за плечи. Разбудить. Но все было напрасно. Не в этот раз.

Это было несправедливо. Даже с Вестом. Но она. Это уже за гранью. Все слишком неправильно. Он ведь даже экипировку не забрал. Вот томик служительницы, вот лук и сики Веста. Он так бесился, когда мы называли его оружие кинжалами.