Что в его словах означает «рефлекс до автоматизма» и «ускорение до предела» — я вообще без понятия. И даже спрашивать не собираюсь.

С первого дня, когда Рэд погнал меня вечером стрелять, к оружию я еще долго не прикасался. К огнестрельному, имею ввиду. Возобновили мы тренировки на стрельбище буквально пару дней назад. И то это пока не тренировки даже. Просто каждый вечер он дает мне патроны и говорит «стреляй». Потом голоком, уборка и сон.

Сплю я с Лисами в руках. Потому что не угадаешь, шибанут током в этот раз или нет. В голоком вообще уже захожу с опаской. Рэд спокойно может атаковать и вне тренировок. В свободное время, когда я просто там нахожусь. Или когда я захожу с ведром и тряпками. Я стал нервным и вспыльчивым. Сказывается недостаток сна. А еще от голого пола на утро все тело ломит. Но на Рэда я даже голос не могу повысить. Он как посмотрит своим рентгеном, так мне сразу в угол забиться хочется. Жуткий тип. Вот и приходится сарказмом обходиться. И то пару раз перегнул на нервах. Потом сутки все тело болело. И это он сам еще не начал меня бить. А если начнет?

Я не могу сказать, что мои навыки стрельбы хоть как-то улучшились. Если не стали хуже. Одно дело тренировка в комнате и совсем другое — реальная стрельба. Отдача, запах пороха, дым. Настоящие пули со своей баллистикой и настоящие мишени, что хоть и неподвижны, но на куда большем расстоянии. В тире я стабильно выбивал пять-шесть за барабан, из которых две-три пули клал в десятку. Сейчас мой предел был три не в молоко. Причем Рэд вообще ничего не объяснял и не показывал. Просто вот тебе пульки, обезьянка. Играйся. Бесит. Но что-то спрашивать себе дороже.

Если честно, я был на грани. И уже десять раз пожалел, что согласился на все это. Стандартный день начинался с пробуждения из нервной дремы. Бег по лесу от собак. Проходки в голокоме. Завтрак, если заслужил. Физические тренировки. Ровно то же самое, что было у Гаро, только сложнее и дольше. Обед, свободные пару часов, которые я тратил на помощь ворчливому Старому. Обычно помощь заключалась в работе по кухне. И это тот еще ад. Представляете, что такое нарезать за час двадцать кило шампиньонов? Или помыть помидоры и огурцы? А если есть по два ящика, а мыть надо по отдельности? И что бы я ни делал, Старый всегда ворчал. Ему все было не так. Все неправильно. Так что от отдыха я лишь сильнее уставал, но молчал. Не знаю, какие у них с Рэдом отношения, но провоцировать стрелка я не собирался.

До ужина у меня была основная тренировка. Это значит, что я заходил в голоком и выходил тогда, когда Рэд про меня вспомнит. Иногда ужин был достаточно холодным. И вот недавно я стал иногда стрелять по вечерам. А ночью снова дремать в ожидании внезапного удара током. Причем голограмма появляется всегда в тот момент, когда я уже засыпал. И ни разу пока я бодрствовал ночью.

И все по новой. Все по кругу. И вот. Месяц за плечами. Я ни разу не был в Роркхе за это время. Вообще без понятия, что там творится. Держу настоящий револьвер и понимаю, что стал стрелять хуже, чем месяц назад.

С позволения Рэда, я отправил сообщение Маусу примерно на третий день. Только после того, как улучшил проходку на одну секунду от своего рекорда. Дал заму инструкции кое-какие, но суть свел к тому, что держитесь там. Как-нибудь. Если совсем аврал будет, то Маус должен приехать за мной сам. И честно, не проходит и недели, чтобы я не взмолился о его визите. Самому свалить мне гордость не позволяла. Но я чувствую, что уже на пределе. Если к концу месяца не произойдет чуда, то я готов признать этот эксперимент неудачным.