— Почему же? Надо вносить корректировки. Ты видел действия и их последствия. Исправь те, что сказались негативно на исходе, сохрани позитивные. Пройдись еще раз по своим событиям и выбери какие надо повторить, а какие не надо.

— Практически все негативные исходы, — усмехнулся я, — связаны с отсутствием Йорка в партии.

— Почти, — кивнул Хауст. — Но не все.

— Гаро, — произнес я.

— Гаро, — кивнул Мечник.

— Думаешь, Роркх показал правду?

Повисла пауза. Я вновь принялся ожидать вмятин под отбойными молотами пальцев Хауста, но столешница не сдавала позиции, прочно держа оборону гладкой поверхностью.

— Не знаю, — наконец произнес Мечник. — Я хочу верить в парня. Он прошел долгий и трудный путь, на котором большинство бы сломалось. Водить новичков, такого врагу не пожелаешь?

— А это тут при чем? — спросил я. И снова удивление проскользнуло в моем голосе.

— Ты не в курсе? — округлил глаза Мечник. — Правила, установленные Парагоном Личной Силы. Никого не оберегать, никого не опекать. Гаро должен пытаться умирать в середине каждой второй партии, чтобы новички сами выбирались. Один заход он тащит их сам, если все нормально, то в середине следующей партии он должен умереть, чтобы отряд сам выкарабкался. Поэтому с ним ходил Маус. Один опытный игрок для подстраховки, который тоже должен частенько умирать, хоть и не так регулярно.

В голове начали щелкать кадры. Бегство от Гомункула, пылающие переулки, выживший отряд. А затем встреча с Вестником Кокона и Гаро, бросающийся в атаку вперед паровоза. Правда, он тогда меня спас, оттолкнув собой.

А я думал, что это я его подставил. И корил себя, что оказался нерасторопным. Хотя, в каком-то смысле это так. Мы все его подставили своей слабостью. Он умер, чтобы мы стали сильнее. И его смерть тоже в какой-то мере подстегнула меня стать лучше. А тут вон оно как все обернулось.

— Идти в партию с четким намерением умереть, — произнес я.

— Не с намерением, а необходимостью, — поправил Мечник. — Поверь, это куда сложнее сделать, чем произнести. И еще сложнее делать это раз за разом, год за годом. Но он никогда не жаловался. Даже виду не подавал. Хотя его предшественник продержался чуть больше года и затем покинул Роркх.

— Рэд, — осенило меня. — Рэд водил новичков.

— Да, — кивнул Мечник. — Рэд был первым искателем Ключника. Но частая необходимость умирать сломила его, и Роркх отпустил парня. Хотя мне кажется, что Город был рад отделаться от такой занозы в заднице. Рэд потерял интерес к игре и избавился от зависимости.

— Трудно проигрывать, когда ты всю жизнь положил на то, чтобы побеждать.

— Да, это противоречит человеческой сути. По крайней мере у сильных людей. Они готовы к поражениям, готовы вставать после каждого. Но сломить себя и проиграть намеренно, это трудно для них. А парадокс в том, что на эту роль не подойдет какой-нибудь слабак. Нужен игрок, который жилы рвет, лишь бы победить. Из тебя вышел отличный искатель Ключника, между прочим.

Я пропустил комплимент мимо ушей. Забавно. Я ведь в итоге нашел или создал в каком-то смысле Ключника. Если хочешь найти Ключника, думай как Ключник, действуй как Ключник, войди с Ключником в резонанс.

— Так что с Гаро? — вернул я тему на прежние рельсы.

— Как бы я ни хотел верить в парня, но Роркх показывает наиболее вероятный исход. Может быть у Гаро и есть шанс выстоять перед искушением, но может и нет.

— И что нам делать тогда?

— А вот у него и спроси.