Бросив взгляд на картину, которую Шаран держала в руке, Зеел вздрогнула и отвернулась. Норрис застонал.

— О, простите меня! — воскликнула Шаран и трясущимися руками принялась сворачивать злополучный шелк. — Я хотела правдиво изобразить то, что было на самом деле. Я совсем не думала, что тем самым напомню вам о…

Ужасный грохот потряс все вокруг. Путникам показалось, что трещат скалы и рушится мир. Роуэн упал наземь и заткнул уши.

Сквозь шум обвала он слышал плач Шаран, крики Зеел и проклятия Норриса.

Внезапно погас огонь. Тьма и холод поглотили пещеру.

15. Призраки

Букшахи поднимались по узкой лестнице, высеченной в скале. Как они изменились! Роуэн помнил их совсем другими. Животные гордо несли свои головы, увенчанные огромными белыми рогами. От пушистой шерсти исходило сияние. В лучах яркого солнца копыта блестели золотом.

Роуэн карабкался вверх, вслед за букшахами, шел по следу, оставленному их сверкающими копытами. Ему было страшно. Болели ноги, но он знал, что останавливаться нельзя. У него просто не было выбора.

Нужно идти следом за букшахами…

Роуэн поднял глаза и осмотрелся. Там, где заканчивалась каменная лестница, в огромной скале зияла темная дыра. Из ее черной пасти вырывались клубы дыма.

Голод…

И эта огромная разверстая пасть, готовая поглотить и его, и букшахов…

Перед глазами Роуэна все плыло. Вперед, только вперед, по следам от сверкающих копыт, все выше и выше…

«Это только сон. Я сплю и вижу сны…»

Роуэн очнулся. Во рту пересохло, сердце было готово выскочить из груди. Он открыл глаза, но непроницаемая тьма окружала его со всех сторон. На мгновение ему почудилось, будто он ослеп, но потом Роуэн услышал голоса Норриса, Шаран и Зеел — они окликали друг друга и звали его. Он вспомнил, как упал на песчаный пол пещеры и потерял сознание.

А в голове снова зазвучали слова пророчества — они звенели в ушах, будто смеясь над его недогадливостью:

Роуэн проклинал собственную глупость. В последних строках стихотворения прямо говорилось о том, что их ожидало, но он опять ничего не понял.

Нависавший над их укрытием каменный уступ обломился под тяжестью снега и тел огромных червей. Лед и тяжелые глыбы обрушились вниз — они погребли под собой узкую расщелину и загородили вход в пещеру.

Роуэн почувствовал, как неприятный холодок пополз по спине. Теперь они замурованы, заживо погребены. Тьма обступала их со всех сторон, сжимала в своих холодных объятиях.

Роуэн достал из мешка факелы и стал на ощупь искать огниво. Наконец нашел, чиркнул кресалом, и внезапная вспышка озарила все вокруг. Роуэн увидел неподалеку от себя дрожащую Шаран. Зеел сидела, уронив голову на колени, а Норрис сжимал в руках тяжелый посох. Поблескивал замурованный вход в пещеру — это светился белый снег, которым их завалило.

Норрис резко повернулся к Роуэну. Было видно, что каждое движение причиняет ему жестокую боль.

— Потуши огонь! — крикнул он. — Нам будет нечем дышать! Тут и так мало воздуха.

Роуэн поспешно повиновался. Он слышал, как Норрис с силой бил посохом по стене. Под его ударами снег начал с хрустом осыпаться. Норрис стал колотить еще сильнее. Вдруг послышался его радостный крик, и Роуэн почувствовал, как из образовавшейся бреши потянуло холодком.

— Нам повезло! — воскликнул Норрис. — Вход завалило снегом, а не камнями, и мне удалось пробить дыру.

Норрис снова принялся бить посохом по стене из снега. Вскоре брешь расширилась, и пещера озарилась тусклым светом. Ребята почувствовали, как к ним ворвался свежий ветерок.

— Черви… — прошептала Шаран.