Каждую секунду мы думаем о вас, о люди нашего племени, и тревога терзает наши усталые сердца. Однако что-то подсказывает мне, что в один прекрасный день вы вернетесь. Родина позовет вас, и вы откликнетесь на ее призыв. Придите тогда сюда, к сердцу великанши Горы, отвалите камень и пустите букшахов в пещеру! Здесь вы найдете наши бренные останки. Похороните их в доброй земле под открытым небом, ибо такова наша последняя воля.

Да пребудут с вами наша любовь и благословение.

— Эван, хранитель букшахов, — прошептала Зеел.

На ее глазах выступили слезы, но она их не вытирала. Роуэн с удивлением смотрел на нее — впервые он видел, чтобы Зеел плакала.

Он свернул пергаментный свиток и отдал его Норрису, а сам взял в руки шкатулку и осторожно вытащил деревянный поднос с разноцветными красками в стеклянных флакончиках. Внизу было еще одно отделение — в нем лежали рулоны тонкого шелка.

Шаран вскрикнула и кинулась к Роуэну. Ее руки дрожали. Она схватила шкатулку и стала доставать бесценные шелка. Сначала бережно развернула тот, что лежал сверху.

«Черная тропа, уходящая далеко на восток, вереница усталых людей, стадо букшахов и Гора над потонувшей в снегах деревушкой…»

— Точно такой же, как у тебя! — прошептал Норрис, и суеверный ужас исказил его лицо. — Шаран, ведь эту картину нарисовала ты.

— Нет, — возразила Шаран. — Та, что у меня в руках, очень старая. Посмотри, как выцвели краски. А вот еще, смотри… — Шаран указала на какие-то темные пятнышки. — Видишь, это букшахи. На моей картине они за изгородью. А когда свои картины писала Флисс, люди Золотой долины букшахов не запирали. Хранительницы шелков изображают только то, что происходит на самом деле. Посмотрите, какая красота!

Роуэн, Зеел и Норрис во все глаза смотрели на старый шелк. А Шаран принялась разворачивать остальные. Старинные шелка были тонки, словно осенняя паутина, но краски притягивали взгляд, и люди на картинах были как живые.

Драгоценные полотнища рассказывали о славном прошлом жителей Золотой долины, о далеких войнах, о победах и поражениях.

Вот Мудрейшая ведет свой народ к побережью, где должна состояться битва… Войско свирепых зибаков нападает на жителей тихих долин… Вот раненый воин — он так похож на Норриса! — опираясь на костыль, рассказывает обступившим его людям о жестокой схватке, где полегло много смелых воинов. Слушатели внемлют тревожным новостям, а вокруг них — безбрежные просторы Золотой долины. В полях пасутся тонконогие кони, перед каждым домом сидит золотая сова с изумрудными глазами, а тропинки выложены драгоценными камнями… А еще на одной картине трое странников в тяжелых плащах карабкаются вслед за букшахами по сверкающей лестнице. Впереди зияет черная разверстая пасть пещеры.

— Значит, все-таки предвестники бродников добрались до Золотой долины, — задумчиво сказала Зеел. — И союзники двинулись к побережью на помощь водяному народу. В городе остались лишь пастух Эван да хранительница шелков Флисс, но в пути на жителей Золотой долины напали зибаки.

— Они полонили их, заковали в цепи и отправили за море, где несчастные стали рабами, — проговорил Роуэн.

Зеел кивнула:

— А бродники и водяные люди в это время прятались кто где. И ни один человек даже не догадывался о злой участи жителей Золотой долины. И только мы знаем о том…

— Подожди, — перебил ее Норрис, — ведь это значит, что…

— Это значит, что жители Золотой долины были нашими предками, — прошептала Шаран. — Наш народ жил на этой земле много веков назад.