Эрик забыл в школе домашнее задание. Я посоветовал позвонить одноклассникам и узнать, что задано, но он этого не сделал. Николь засела за ноутбук и больше часа общалась с друзьями по электронной почте. Я несколько раз заходил к ней в комнату и пытался заставить ее выключить компьютер и не включать, пока не сделаны уроки. Но Николь все время говорила: «Я только еще минуточку, папа». Малышка раскапризничалась, и мне пришлось долго возиться, чтобы ее успокоить.

Я снова зашел в комнату к Николь и сказал: «Выключи компьютер немедленно, черт возьми!» Николь расплакалась. Эрик сразу же прибежал позлорадствовать. Я спросил, почему он еще не в постели. Парень только глянул на выражение моего лица и быстро убежал к себе. Всхлипывая, Николь сказала, что я должен перед ней извиниться. Я сказал, что она должна была сразу сделать то, что я говорил, а не заставлять меня повторять по три раза. Она убежала в ванную и хлопнула дверью.

Эрик из своей комнаты закричал:

– Я не могу заснуть, когда вы так шумите!

Я крикнул в ответ:

– Еще одно слово – и ты неделю не подойдешь к телевизору!

– Так нечестно!

Я пошел в спальню и включил телевизор, чтобы досмотреть игру. Через полчаса я проверил, как там дети. Малышка спокойно спала. Эрик тоже спал, разбросав все одеяла. Я поправил его постель. Николь делала уроки. Увидев меня, она извинилась. Я обнял ее.

Потом я вернулся в спальню и еще минут десять смотрел игру, а потом заснул.

День пятый. 07:10

Когда я проснулся утром, я увидел, что постель на той половине, где всегда спала Джулия, не разобрана, ее подушка не примята. Этой ночью Джулия вообще не приходила домой. Я проверил телефон – никаких сообщений от нее не было. Эрик зашел в нашу спальню и увидел постель.

– А где мама?

– Не знаю, сынок.

– Она уже уехала?

– Наверное…

Он посмотрел на меня, потом на нетронутую постель. И вышел из комнаты. Ему не захотелось с этим разбираться.

А я начал приходить к мысли, что мне разбираться придется. Возможно, придется даже проконсультироваться с адвокатом. Только мне почему‑то казалось, что когда доходит до консультаций у адвоката – в этом есть что‑то необратимое. Если дела настолько плохи, значит, изменить уже ничего нельзя. Мне не хотелось думать, что мой брак разрушен, поэтому я решил повременить и к адвокату пока не обращаться.

Тогда я и подумал, что неплохо бы позвонить моей сестре в Сан‑Диего. Эллен – клинический психолог, у нее практика в Ла‑Джолла. Было довольно рано, и я решил, что она еще не ушла в офис, поэтому позвонил ей домой. Эллен почти сразу подняла трубку. Мой звонок ее удивил. Я любил сестру, но мы с ней были слишком разные люди. Как бы то ни было, я рассказал ей о том, в чем подозреваю Джулию и почему.

– Ты говоришь, Джулия не приходила домой и не звонила?

– Да.

– А ты ей уже звонил?

– Пока нет.

– Почему?

– Не знаю.

– Может, с ней произошел несчастный случай и она пострадала…

– Вряд ли.

– Почему нет?

– О несчастных случаях родственникам всегда сразу сообщают. Никакого несчастного случая не было.

– Мне кажется, ты расстроен, Джек.

– Не знаю. Наверное.

Эллен немного помолчала, потом сказала:

– Джек, у тебя проблема. Почему ты ничего не предпринимаешь?

– Но что, например, я могу сделать?

– Например, ты можешь проконсультироваться у семейного психолога.