Я кивнул. Очевидно, такая обработка удаляла пыль и всевозможные загрязнения. Жидкость, которой меня поливали, была очень летучей и испарялась при комнатной температуре – она смыла все микрочастицы с моего тела и одежды. А потоки воздуха и вакуумная обработка довершили очистку. Процедура отделила от тела и сдула все налипшие частицы.

– Я – Винс Рейнолдс, – представился инженер, но руки мне не подал.

– Зови меня Винс. А ты – Джек?

Я ответил, что да.

– Отлично, Джек. Тебя уже ждут, так что давай поскорее начнем. Приходится принимать меры предосторожности, потому что у нас тут мощные магнитные поля – больше тридцати трех тесла, так что… – Он достал картонную коробку. – Часы лучше оставить здесь.

Я снял часы и положил в коробку.

– И ремень.

Я вытащил брючный ремень и тоже положил в коробку.

– Какие‑нибудь украшения? Браслеты? Цепочки? Сережки? Значки и медали?

– Ничего такого у меня нет.

– А как насчет металла в твоем теле? Старые раны, пули, шрапнель? Нету? Какие‑нибудь скобы на переломанных костях, накладки на коленные или бедренные суставы? Нет? Искусственные клапаны, искусственные суставы, сосудистые насосы или импланты?

Я сказал, что ничего из перечисленного у меня нет.

– Ну, ты еще молодой, – сказал он. – Теперь поглядим, что у тебя в сумке.

Он попросил меня вынуть и разложить на столе все содержимое дорожной сумки, чтобы все это просмотреть. У меня было там немало всего металлического: еще один ремень с металлической пряжкой, щипчики для ногтей, банка крема для бритья, бритва и запасные лезвия, карманный ножик, синие джинсы с металлическими заклепками…

Техник забрал ремень и ножик, все остальное не тронул.

– Можешь складывать обратно. Только уговор – сумку оставишь в жилом комплексе, а дальше не понесешь. Идет? Там на выходе есть дверь, и включается сигнал тревоги, если пытаешься пронести через нее что‑нибудь металлическое. Только сделай мне одолжение, не включай этот сигнал, ладно? Потому что тогда в целях безопасности все магниты отключаются, а чтобы их обратно включить, уходит минуты две, не меньше. Техники сходят с ума от этого, особенно если у них как раз идет процесс. Вся работа – насмарку, понимаешь?

Я сказал, что постараюсь не забыть.

– Остальные твои вещи будут вот здесь, – Винс Рейнолдс кивком указал на стену позади меня. Там было десятка полтора небольших сейфов, каждый – с электронно‑цифровым замком. – Введешь код и закроешь все сам, – сказал он и отвернулся, чтобы не видеть, как я набираю код.

– А часы мне не понадобятся?

Он покачал головой.

– Часы мы тебе выдадим.

– А как быть с ремнем?

– Ремень тоже выдадим.

– А ноутбук? – спросил я.

– Ноутбук тоже положи в сейф. Если не хочешь, чтобы магнитное поле испортило тебе жесткий диск.

Я поставил сумку с ноутбуком в сейф, вместе с остальными вещами, и закрыл дверцу. Чувствовал я себя странно – как будто меня раздели перед тем, как впустить в тюрьму.

– А шнурки вы у меня не заберете? – спросил я, пытаясь пошутить.

– Нет. Шнурки оставь себе. Чтобы было на чем повеситься, если вдруг захочется.

– Почему это мне вдруг захочется повеситься?

– Да кто тебя знает, – Винс пожал плечами. – Только знаешь, все эти парни, которые тут работают… Я тебе скажу – они все сумасшедшие. Они делают эти хреновы маленькие штучки, которых даже не видно, перемешивают молекулы с дерьмом, разрезают их и склеивают вместе.