Чарли замычал, как он это обычно делал, – это очень раздражало.

– О боже! – воскликнул Бобби Лембек. – Скажите ему, чтобы заткнулся!

Рики посерьезнел:

– Чарли, мы же с тобой уже разговаривали об этом мычании.

Чарли продолжал мычать.

– Чарли…

Чарли шумно, нарочито вздохнул. И перестал мычать.

– Спасибо! – проронил Бобби.

Чарли закатил глаза и уставился в потолок.

– Ну ладно, – сказал Рики. – Заканчивайте побыстрее и возвращайтесь на свои станции.

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы все были на своих местах как можно скорее.

– Заметано, – пообещал Бобби.

– Я серьезно. На своих местах.

– Да ради бога, Рики, хорошо, хорошо. А теперь, может, ты перестанешь болтать и дашь нам работать?

Когда мы ушли от ребят, Рики провел меня в маленькую комнатку в другом конце помещения. Я заметил:

– Рики, эти ребята были совсем другими, когда работали у меня.

– Я знаю. Все сейчас немного зажаты.

– А почему?

– Из‑за того, что здесь происходит.

– И что же такое здесь происходит?

Он остановился перед небольшой отгороженной секцией в дальней части комнаты.

– Джулия не рассказывала тебе, потому что это входит в договор о неразглашении, – Рики прикоснулся к двери магнитной карточкой.

Я спросил:

– Секретность? Что может быть секретного в медицинской интраскопии?

Замок щелкнул, дверь открылась, и мы вошли внутрь. Дверь за нами закрылась. Я увидел стол, два стула, компьютерный монитор и клавиатуру. Рики уселся и немедленно застучал пальцами по клавиатуре.

– Проект с медицинской интраскопией – только побочный продукт, – пояснил он. – Неосновное коммерческое применение технологии, которую мы разработали.

– Ага… И какая же это технология?

– Военная.

– «Ксимос» занимается военными технологиями?

– Да. По контракту. – Он помолчал, лотом продолжил: – Два года назад в Департаменте обороны поняли, после событий в Боснии, насколько велика ценность автоматизированных самолетов‑роботов, которые могут передавать изображения с поля боя в реальном времени. В Пентагоне сообразили, что таким летающим камерам можно найти гораздо более разнообразное применение в будущих войнах. С их помощью можно обнаруживать точное положение войск противника, даже если они спрячутся внутри зданий; можно корректировать ракетный огонь или идентифицировать дружественные подразделения – ну и так далее. Командование на земле может запросить любые изображения, которые им понадобятся, в любой части спектра – видимой, инфракрасной или ультрафиолетовой – любой. В войнах будущего дистанционное слежение в реальном времени будет иметь огромное значение.

– Понятно…

– Но очевидно, – продолжал Рики, – что такие камеры‑роботы очень уязвимы. Враги будут расстреливать их, как голубей. Пентагон захотел получить камеры, которые невозможно расстрелять. Им представлялось нечто очень маленькое – может быть, размером со стрекозу – такая цель, которую невозможно будет подстрелить. Но сразу встала проблема с энергообеспечением, с малыми размерами отсека управления и с разрешающей способностью, которую могут дать такие маленькие линзы. Военным были нужны большие линзы.

Я кивнул.

– И вы подумали о совокупности нанокомпонентов.

– Совершенно верно, – Рики показал на экран, где рой черных точек кружился в воздухе, словно стая птиц.