– Черт, – сказал Рики. – Я не вижу остальных. Но я знаю, что оно не одно. – Он снова включил рацию: – Винс! Ты видишь остальные?

– Нет, Рики.

– Где остальные? Ребята, скажите мне, вы их видите?

По всей фабрике захрипели рации.

– Рики, оно одно, – сказал Бобби Лембек.

– Оно не может быть одно.

– Рики, сенсоры не регистрируют ничего другого, – это была Мае Чанг.

– Рой только один, Рики, – подтвердил Дэвид Брукс.

– Он не может быть один! – Рики сжимал рацию так крепко, что у него побелели костяшки пальцев. Он нажал на кнопку. – Винс! Подними давление до семи.

– Ты уверен?

– Выполняй.

– Ну ладно, если ты в самом деле думаешь…

– Перестань болтать без толку и делай, что тебе говорят!

Рики говорил о том, чтобы поднять положительное давление внутри здания до семи фунтов на квадратный дюйм. На всех фабриках с повышенными требованиями к чистоте поддерживалось положительное давление, чтобы частицы пыли не могли проникнуть внутрь помещения ни через какую щель, чтобы пыль выдувало из помещения потоком выходящего воздуха. Семь фунтов на квадратный дюйм – это большое позитивное давление. Вовсе не обязательно делать давление таким большим, чтобы удержать снаружи пассивные частицы пыли.

Но, конечно, эти частицы были не пассивными.

Глядя, как облако частиц кружится и извивается, постепенно приближаясь к нам, я обратил внимание на то, что иногда частицы отражают солнечный свет и серебристо мерцают. Потом мерцание угасает, и облако снова становится черным. Наверное, это блестят пьезопанели, когда от них отражается свет. Но такое мерцание доказывает чрезвычайно высокую мобильность отдельных частиц роя – потому что все облако ни разу не засеребрилось одновременно, только по частям.

– Ты вроде бы сказал, что Пентагон отказался от проекта из‑за того, что вы не смогли контролировать рой в ветреную погоду…

– Да. Мы не могли.

– Но в последние дни здесь, наверное, дуют очень сильные ветры.

– Конечно. Обычно ветер усиливается к вечеру. Вчера достигал скорости в десять узлов.

– Тогда почему этот рой не рассеивается от ветра?

– Потому что он решил эту проблему, – сказал Рики. – Рой адаптировался к ветру.

– Как?

– Смотри дальше – может, и сам заметишь. Когда налетает порыв ветра, рой съеживается и прижимается поближе к земле, а когда ветер ослабевает, рой расширяется и поднимается повыше.

– Это обусловленное поведение?

– Именно. Никто его не программировал, – Рики прикусил губу. Может быть, он снова мне врет?

– Значит, ты хочешь сказать, что ваши микрокамеры способны обучаться?

– Да‑да.

– Но каким образом они могут обучаться? У них же нет памяти.

– Э‑э… Ну, это долгая история, – сказал Рики.

– У них есть память?

– Да, у них есть память. Очень ограниченная, но есть. Мы встроили в них блок памяти: – Рики нажал кнопку на рации: – Кто‑нибудь что‑нибудь слышит?

Сквозь треск помех послышались ответы:

– Пока нет.