– И производит, не сомневаюсь. К тому же он не просто противостоит обезьяне, он ее выслеживает, заманивает в ловушку и выстрелом разносит ей череп.

– Насколько я слышал, лорд Роуленд – меткий стрелок. А с добывания редких экземпляров, как любит говорить Эрншоу, берет старт зоология.

– Таксидермия.

– Ну, называйте как хотите, но в любом случае это же начало науки и цивилизации, верно?

Блэар оставил этот полувопрос без ответа. Вплоть до самого сегодняшнего дня он полагал, что Роуленд находится где нибудь в Занзибаре или в Кейптауне, на другом конце света. Появление его в Уигане, да еще когда его встречали как второе пришествие Христа, стало для Блэара настоящим потрясением. Отрезвляюще подействовало на Блэара и то, что, как выяснилось, он совершенно не понял настоящих места и роли Эрншоу. Но если последний – не поклонник, то ради чего же Шарлотта Хэнни тратит на него свое время? Блэар достал пакетик и высыпал на ладонь немного порошка.

– Мышьяк? – поинтересовался Мун. – Что то мне не верится, что Ливингстон пользовался им в своих экспедициях, а?

– Он принимал опий. – Блэар забросил порошок в рот, проглотил его и тотчас же ощутил, как горечь заполняет рот, горло, даже голову. – Расскажите мне о Силкоке.

– Славный малый, но головорез. Из тех, кто, если не сможет обыграть вас в карты, обязательно подстережет потом в темной аллее. В январе я дважды предупреждал его, чтобы он убирался из Уигана, второй раз уже после пожара в шахте. Ну, теперь мы его загнали в угол.

– Кто нибудь расспрашивал его о Мэйпоуле?

– Нет. А вы сами никогда не вступали в конфликт с законом, мистер Блэар?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что у вас такой вид. Не то чтобы волк в овечьей шкуре. Скорее явный волк, но с косынкой на шее. Другой человек мог бы подумать, что вы ее повязали для красоты. А, на мой взгляд, вы просто собрались кого то съесть и заранее подвязали салфетку. Так что когда до меня доходят разговоры о вашей стычке с Биллом Джейксоном и о том, что вы его победили, то склоняюсь к мысли, что мой инстинкт меня не обманывает.

– И откуда же они до вас доходят?

– Отовсюду. Насколько я слышал, Джейксон полагает, будто вы приударяете за его девушкой. Но вы ведь не настолько глупы, верно?

Блэар почувствовал острое жжение вдоль наложенных Розой швов. Причиной его мог стать мышьяк, но мог и Мун.

– Вы ведь не так глупы, верно? – повторил Мун. – Женщины гораздо хуже, чем мужчины. Это факт. Вам известно, что в лазаретах британской армии большинство коек занято жертвами венерических заболеваний, полученных от проституток и женщин легкого поведения?

– Но ведь эти болезни передаются в обе стороны, верно?

– Как передаются – по неведению или профессионально, вот в чем разница.

– Мне всегда казалось, в мирное время профессия солдата в том и состоит, чтобы разносить венерические заболевания.

– Опять вы шутите, мистер Блэар, а вот на юге Англии женщин легкого поведения изолируют в специальных лечебницах, и ради их же собственной пользы. А здесь, на севере, нет никакого контроля.

– А как бы вы их определяли? По оголенным рукам? Или по брюкам?

– Для начала хотя бы так.

– То есть вы имеете в виду шахтерок?

– Я имею в виду, что шахтерки – женщины, которые решили вернуться в первобытное состояние. Дело не только в штанах и вообще не в том, как они одеваются. Вы полагаете, парламент стал бы заниматься этими женщинами, если бы речь шла только о штанах? Брюки – всего лишь один из символов цивилизации. Какое мне дело, ходят ли они в брюках, в юбках из морских ракушек или вообще голыми? Да никакого! Но меня тревожит отказ соблюдать принятые правила поведения.