– У вас враги есть?

– Сколько угодно, – гордо заявил Силкок, явно играя на публику.

Баржа снова качнулась из стороны в сторону, загнав тем самым Силкока опять под воду. Оказавшись вдруг тоже в центре всеобщего внимания, семейство на барже сгрудилось у борта и наблюдало за всем с живейшим интересом; отец и мать, оба трезвые, посасывали трубки, девочки с бантами в волосах выстроились рядком, мальчишки с важным видом отыскивали глазами приятелей на берегу.

– Замечательный пример, – проговорил Мун. – Уголовник сам же пострадал из за того, что покусился на частную собственность.

Когда Силкок с помощью каната, которым он был теперь обвязан, вновь появился на поверхности, от его улучшившегося было настроения не осталось и следа. Блэар решил вести разговор в открытую.

– Что вам известно о Мэйпоуле?

Даже в том крайнем положении, в каком находился Силкок, тот был искренне ошарашен:

– О ком?!

– В декабре вы встречались с преподобным Мэйпоулом. Вы подошли к нему после матча по регби, причем ваша беседа обратила на себя внимание старшего констебля Муна, и тот выставил вас из города.

Силкок скосил глаза на начальника полиции:

– Возможно, я и разговаривал с тем, о ком вы спрашиваете, но это же не преступление.

– Вы предлагали ему разного рода развлечения, – продолжал Блэар. – Какие именно?

Силкок снова вспомнил о собравшейся вокруг него толпе; в конце концов, то было время уличных ораторов.

– Возможно, и предлагал. Разные, кого что интересует.

– Девочек или мальчиков?

– Я птица не такого высокого полета, педерастией не занимаюсь. Наверное, я имел в виду карты.

– Зачем вам вообще понадобилось делать подобные предложения священнослужителю?

– Он же играл в регби. Странное занятие для священника. Но раз уж ему пришлось по вкусу регби, могло понравиться и что то другое.

– Вы угрожали ему, чтобы он не обращался в полицию?

– Ничего подобного. По моему, я сказал: «Ладно, забудем». Точно, именно так я тогда и сказал. Но не прошло и минуты, как старший констебль уже тут как тут и хватает меня за глотку. А я ничего не сделал, только поговорил со священником. Разве это честно?

Он снова ушел под воду. Блэар изо всех сил уперся ногами в землю и потянул конец веревки на себя. Силкок показался на поверхности, но канат повернулся так, что ему пришлось продолжать разговор, чуть ли не выворачивая голову назад, в противном случае ее вжало бы в плечи:

– Да, тяжко приходится, когда тебя спасают.

Нырявший с наружной стороны створа показался на поверхности и в полном изнеможении перевернулся на спину.

– Вы по прежнему играете в азартные игры? – спросил Блэар.

– Я тону, – ответил Силкок.

– Играете или нет?

– Да. Играю. – Силкок не отрывал взгляда от Блэара, будто эта связывавшая их незримая нить могла стать для него спасением.

– Кто нибудь в Уигане подсказал вам обратиться именно к Мэйпоулу?

– Люди, с которыми я соприкасаюсь, не ходят в церковь. По крайней мере, люди моего круга.

– Вашего круга?

– Путешественники, спортсмены и те, кто любит поболеть.

– Поболеть? То есть любители борьбы и драк?

– Любители кулачных боев.

– В перчатках?

– Нет, на голых кулаках. Перчатки убивают всю зрелищность.

– То есть не позволяют драться до крови?

– Где кровь, там и денежки. Если бой останавливают, потому что у кого то из бойцов пошла кровь, то ставки делаются заново. Так что тут во всех отношениях больше жизни.

– А регби?

– Регби не для тех, кто любит играть на деньги.