Войдя в калитку и оказавшись на ведущей к дому дорожке, Блэар увидел двух гонявшихся друг за другом по дворику маленьких девочек. Платья на них были такой длины, что, казалось, девочки передвигаются вообще без помощи ног. Задевая на бегу за шип розы, девочки всякий раз деланно пугались, взвизгивали и подпрыгивали. Бэтти рядом с ними казался огромной статуей, руки и обнаженный торс его были серыми от въевшейся угольной пыли, как и лицо, на котором выделялись покрасневшие глаза. «Вулкан в домашней обстановке», – подумал Блэар. Наверное, в это время года девочкам вообще не удавалось видеть отца при солнечном свете: он уходил на работу, когда было еще темно, и возвращался, когда уже стемнело.

– Мистер Блэар, хорошо, что вы пришли. – Бэтти энергично тер ладони жесткой щеткой. – Простите, что застали меня в таком виде. Когда я был молод и еще куда то рвался, то каждый вечер мылся полностью. А потом чуть не умер от воспаления легких. Нашли преподобного Мэйпоула?

– Нет.

– По прежнему ходите и всех расспрашиваете?

– Да.

– Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? Почему вас интересует Харви Твисс? Ведж говорил, что вы заходили на шахту.

– Твисс был машинистом подъемника и бросил свой пост.

– Твисс не имел никакого отношения к причине пожара.

– Он не расписался за получение лампы. Если верить отчету коронера, система учета выдачи ламп безукоризненна. Каждая лампа пронумерована. Каждый, прежде чем спуститься в шахту, должен предварительно расписаться за получение лампы, даже спасатели. Твисс доказал, что эта система не сработала.

– Мистер Блэар, вы разбираетесь в шахтном деле, так что вы должны понимать, что отчет коронера – не больше чем красивая куча дерьма. Девочки!

Бэтти вытер руки тряпкой и, не одеваясь, жестом велел Блэару прихватить лампу и идти за ним к сараю. Девочки потянулись следом. Бэтти открыл дверцу и вошел; навстречу ему вырвались звуки, напоминающие больше всего шлепанье чем то по воде. Девочки затаили дыхание; наконец Бэтти снова появился в двери, держа в каждой руке по белому голубю.

– Трубастые. Некоторым больше нравятся турманы, они хорошо кувыркаются в воздухе, или почтовые, те всегда возвращаются домой, а я предпочитаю этих красавиц. Каждая считает себя королевой или по меньшей мере принцессой.

У птиц были изящные, четко очерченные головки и большущие, закручивающиеся, снежно белые хвосты. Голуби охорашивались и чистили клювами перья, словно Бэтти служил для них зеркалом. Бэтти посадил птиц на плечи девочкам, немедленно из отверстия в крыше сарая послышалось хлопанье крыльев и еще два голубя опустились Бэтти на руки.

– Видите, они сами к вам летят. Когда покупаешь новую пару, их нужно сперва подержать в гнезде, кормить и поить до тех пор, пока они не спарятся, тогда уже все семейство ваше. Некоторые пускают отбракованных птенцов на голубиный пирог, а мы любим, чтобы птиц было как можно больше.

– Они такие хорошенькие, – проговорила одна из девочек.

– Будто маленькие лебеди. – Бэтти повернулся к Блэару. – Харви Твисс был братом моей жены. Думаете, Ведж поставил бы такого, как Харви, машинистом подъемника, если бы на него не нажали?

– Не знал, что вы родственники.

– В Уигане все друг другу родственники. – Бэтти повернул руки так, чтобы голубям пришлось забраться ему на пальцы. – А вы знаете, что отец Альберта Смоллбоуна занимался браконьерством?

– Нет.

– Они вместе с Альбертом обычно промышляли по ночам.