– Фло делает шляпки и вяжет шали, – пояснила Роза.

– Да, я помню. Но мы говорили о тебе.

– Мы говорили о преподобном Мэйпоуле.

– О его одержимости тобой. За день до того как он пропал, ты шла с ним по Скольз лейн, и он сорвал с себя воротничок. Мне по прежнему любопытно, из за чего он это сделал.

– А я по прежнему утверждаю, что ничего подобного не было.

– Мэйпоул хотел спуститься в шахту.

– Правда?

– Он считал себя пилигримом. Путал шахту Хэнни с Трясиной Отчаяния. А тебя считал кем то вроде ангела.

– Я не отвечаю за то, что обо мне мужчины думают.

– А все таки почему он так считал?

– Найди его и спроси. Тебе за это платят.

– Не за это. Я постепенно прихожу к выводу, что судьба Мэйпоула не столь уж важна: жив он или умер, пропал или его найдут. По крайней мере, для епископа. Ему важна Шарлотта. Когда она разорвет помолвку с Мэйпоулом, викарий станет епископу совершенно безразличен, путь он хоть сгниет заживо. Тогда Хэнни со мной рассчитается, отпустит меня, и я отсюда исчезну.

– Кажется, тебе именно этого и хочется.

– Буду только рад, если мне не придется разыскивать труп. Иногда у меня создается впечатление, что меня наняли лишь для того, чтобы вывести Шарлотту из равновесия.

– А ты способен это сделать?

– Похоже, я именно это и делаю, сам того не желая. Правда, она абсолютно холодна. Между нею и Мэйпоулом не было никаких чувств, по крайней мере с ее стороны, это точно.

– Может быть, она и не хотела никаких чувств. А хотела только выйти замуж, чтобы оказаться свободной.

– Ну, с Роулендом у нее никакой свободы не будет. Я даже не поверил, когда услышал об их помолвке. Они же двоюродные брат с сестрой. Мне казалось, что подобные браки не одобряются.

– Благородным все можно.

– Что ж, если Хэнни этого хочет, их дело.

– А Шарлотта?

– Она, по крайней мере, избавится таким образом от меня.

– Тебе жаль будет с ней расставаться?

– Не думаю. Так или иначе, она уже почти продана.

– Продана? Звучит как то по африкански.

– Да. За высшее общество. – Они чокнулись.

Роза отпила немного, глядя на Блэара, потом сняла шляпку и как бы обронила ее на пол. Это еще не было согласием остаться. Скорее просто жестом, долженствующим выразить, что ее королевское величество чем то заинтересовалось, подумал Блэар; и жест этот в точности повторял тот, каким Шарлотта однажды опустила садовые ножницы в карман юбки.

– Так значит, ангелом? – Она позволила появиться на своем лице чему то, отдаленно напоминающему улыбку.

– Ну, ты же не отвечаешь за то, что о вас мужчины думают.

– А самого себя – пилигримом? В Трясине Отчаяния?

– Бредущим из Трясины Отчаяния через Долину Унижений к Холму Трудностей. Всем этим пилигримам полезно бы подхватить малярию, желтую лихорадку и дизентерию одновременно.

– …Сказал он так, словно был самим дьяволом. А ты соответствуешь своей репутации.

– Дурной славе, ты хочешь сказать.

– Роуленд, вот у кого превосходная репутация, верно? – с ехидцей спросила Роза.

– О, его репутация просто великолепна. Первопроходец, миссионер, гуманист. Однажды на Золотом Береге он прихватил солдат, проводника и отправился на поиски охотников за рабами. Они обнаружили караван: дюжина бандитов с примерно сотней пленников держала путь в Кумаси после налета на север. Мужчин вели связанными друг с другом, чтобы не дать им убежать. Женщин и детей тоже. Роуленд принялся отстреливать бандитов по одному. Стрелок он классный.

– Так им и надо.

– Да, но бандиты попрятались за спины пленников, а Роуленд приказал своим солдатам стрелять в них, и те стреляли, пока бандиты не кинулись бежать, тогда Роуленд всех их перебил.