Дятел, попорхав между деревьями, опустился на ствол лиственницы в пятидесяти ярдах перед ними. Птица сложила за спиной черные с белым крылья и только попыталась проклюнуть кору, как Роуленд выстрелил, пригвоздив ее головку к дереву.

– Учитесь! – похвалился он.

По полянке заметался зяблик.

– Слишком далеко, – заметил Блэар.

Роуленд выстрелил, и от птички, словно из лопнувшей подушки, брызнули во все стороны золотистые перья; кружась, они медленно опускались на землю.

«Вот чем хорош мышьяк, – подумал Блэар, – он здорово обостряет зрение и создает иллюзию всемогущества. Конечно, вслед за таким приливом сил обычно следует тяжелая депрессия».

Егеря устремились вперед, чтобы подобрать убитых птиц и собрать в шелковые мешки разлетевшиеся пух и перья.

Роуленд на ходу перезаряжал ружье:

– Всему можно найти применение, а каждому человеку – работу. Сила Англии, Блэар, в специализации. Один собирает железо, другой – олово, третий – тряпки, четвертый – кости. Один собирает конский навоз на удобрение, другой – собачий помет на красители. Из птичьих перьев можно делать приманки для рыбной ловли. Ничто не пропадает зря, и все с удовольствием занимаются каким то делом. Как будет прекрасно, когда я стану лордом Хэнни!

Над плечом Блэара нависла фигура Муна:

– То вы ловите рыбу в каналах, Блэар. А теперь, как я понимаю, решили полазить по заброшенным выработкам.

– Вы же мне сами говорили, что Мэйпоул мог свалиться в ствол старой шахты.

– Польщен, что вы приняли мое предположение так близко к сердцу. Должен, однако, вас предупредить, что вся эта часть Уигана представляет собой нечто вроде швейцарского сыра. Говорят, есть штольни, которые тянутся отсюда до самой Кендл корт.

– Это было в католические времена, – проговорил Чабб, все еще продолжая приводить себя в порядок.

«Недопустимо опускать местного викария в ствол, будто горя, даже если ты владелец поместья, – подумал Блэар. – Вот именно поэтому Роуленд так и поступил: чтобы лишний раз подчеркнуть, что для него не существует никаких правил». Все Хэнни всегда и во всем действовали подобным образом.

– Пока мы вас не встретили, – говорил Роуленд, – я тут поддразнивал Чабба насчет эволюции. В Библии утверждается, что все мы созданы по образу и подобию Божию. А, по моему, гораздо разумнее считать, что у нас был общий предок с обезьянами и что многочисленность рас человека свидетельствует об эволюционном пути, пройденном людьми, от негров и азиатов до хамитов, то есть арабов, и семитов, или евреев, до современных англо саксов.

– Я видел немало англичан, вывалившихся за борт жизни .

– Есть разные англичане, точно так же, как есть леди, а есть шахтерки. По этой самой причине последние и выполняют ту работу, которую они выполняют. Это естественный отбор. Не помню, Блэар, кем была ваша мать?

– Я тоже не помню.

– Неважно; так или иначе, но присутствие на моей стороне представителей Церкви и Закона мне приятно и придает чувство уверенности. Приятно сознавать, что они с нетерпением ждут того времени, когда здешние места действительно станут моим домом. Я, конечно, не сомневаюсь, что епископ будет оставаться лордом Хэнни еще многие годы. Мы все желаем ему прожить как можно дольше.

Со скоростью пущенного по воде камня пролетел скворец. Роуленд выстрелил, и птица колесом закувыркалась в воздухе.

– Ну как, напоминает Африку? – спросил он Блэара.

– Бесспорно. Жаль, что вокруг не разбросаны туши слонов и бегемотов.