– Знаете, во что здесь верят люди? Они убеждены, что лучшая защита от тропической жары – английская шерсть. Уверены, что это истинная правда. И они верят, что это огромное преимущество английских первопроходцев. Надо родиться англичанином, чтобы быть в состоянии понять подобное мышление.

– Без сомнения. Вот я и не понимаю, с чего это епископ сейчас более, чем когда либо, уверен, что я самый подходящий человек для его дела. Если мне до сих пор не удалось разыскать Мэйпоула, то что же тогда, по его мнению, я делаю правильно?

Леверетт мучительно размышлял, силясь найти положительный ответ.

– Не знаю, – признался он в конце концов. – И хотя мне кажется, что ваш подход отмечен воображением, все же, по моему, мы не приблизились к тому, чтобы найти Джона или выяснить, что с ним случилось. После вашей ссоры с Шарлоттой я был уверен, что епископ вас уволит. Вместо этого он ясно дал понять, что ей следует с вами сотрудничать. По сути, он велел мне передать вам, что, если Шарлотта и будет поначалу сопротивляться, это не должно остужать ваше рвение.

– Быть может, мне повезет застигнуть его дочь в таком месте, где у нее не будет никакого оружия. Даже роз.

– Шарлотта может оставлять впечатление трудного человека потому, что у нее много обязанностей и ко всем она относится серьезно.

– Ну да, как к делу Мэйпоула. Скажите, что ее связывало с викарием?

– Их объединяло стремление изменить жизнь в Уигане к лучшему посредством распространения образования, трезвости, гигиены.

– Ну конечно, лучший способ завоевать сердце девушки, да? Меня интересует, ходили ли они когда нибудь, взявшись за руки, целовались ли, танцевали?

– Нет, в их взаимоотношениях не было ничего низменного или физического.

Иногда у Блэара возникало ощущение, что они с Левереттом говорят на разных языках.

– Они были счастливы друг с другом? Я имею в виду не то счастье высшего блаженства, что приходит от совершения добрых дел, а низменную удовлетворенность от тепла находящегося рядом тела.

– Им это и в голову не могло бы прийти. Они были просто союзниками, соратниками в борьбе за общие социальные идеалы.

Блэар попытался зайти с другой стороны:

– Скажите, вам не доводилось видеть какие либо размолвки между ними? Шарлотта ведь женщина со, скажем так, вспыльчивым характером.

Леверетт заколебался:

– Возможно, Шарлотта бывала несдержанна с Джоном, но только потому, что стремилась помочь очень многим.

– Возможно, еще и потому, что она дочь епископа, а он всего лишь викарий?

– Нет, она всегда испытывала отвращение к классовым различиям. Потому то она и не живет в имении. И отказывается держать служанку.

– Конечно, она просто командует всеми вокруг. А какие отношения были у Джона Мэйпоула с Хэнни? Что думал епископ по поводу брака своей дочери с человеком неаристократического происхождения?

– Обычно у епископов не бывает общих дел с простым викарием. К тому же Джон – реформатор, а епископ это не очень одобрял. Для Шарлотты такой брак действительно стал бы ужасающим шагом вниз по социальной лестнице. Но поскольку она все равно не может унаследовать ни титул, ни имение, то вопрос о том, за кого она выйдет замуж, не так уж и важен.

– Скажите, а как получилось, что Хэнни оказался одновременно и епископом, и лордом?

– Их было три брата. Хэнни, как средний из братьев, пошел по церковной линии, а младший брат, отец Роуленда, – по военной. Когда старший брат умер бездетным – я хочу сказать, не оставив сыновей, – титул унаследовал епископ.

– А кто наследует после него?

– Следующим по очереди должен был быть брат Шарлотты, но он погиб два года назад в результате несчастного случая во время прогулки верхом.