— Вы намерены начать прямо сейчас?

— Конечно, зачем откладывать? Впрочем, вы, наверное, голодны. Так перекусите, я подожду.

У Джоселин мелькнуло подозрение, что этот человек явно безумен.

— Да, я голодна… но прежде всего я тревожусь за моих людей… После мы можем и сыграть, если вы желаете.

Генри нетерпеливо взмахнул рукой.

— О них позаботятся. Я пошлю им своего медика.

— Вы очень добры, милорд, но я хочу сама убедиться, что с ними все в порядке.

В глазах Генри появился холодок.

— Я желаю начать партию немедленно. — Тон герцога был мягок, но настойчив.

Джоселин заметила, как побледнели присутствующие при разговоре слуги и люди из его свиты. Если она покорится сейчас, то Генри на этом не остановится и будет гнуть, подавлять ее волю и дальше, и все кончится катастрофой.

— Как я могу заняться с вами игрой, когда не знаю о судьбе моих верных слуг? Они, рискуя жизнью, вступились за меня. Я должна хотя бы знать, живы ли они. Если они пали в бою, я должна отдать им последние почести. — Говоря это, Джоселин горделиво вздернула подбородок. — За мной не стоит могучая армия. За мной нет ничего, кроме чувства долга перед людьми, защищавшими мою честь. Я думаю, вы поймете меня. Ведь люди верят в вас и служат вам…

— Скоро вы их будете лицезреть. В живом или в мертвом виде.

— Я также хотела бы увидеть своего супруга.

— И это произойдет… со временем. А теперь посмотрим на ваших слуг.

Он молниеносно прошагал к выходу из шатра и откинул полог. Сразу же потянуло холодом.

— А вы совсем не похожи на Маргарет. Прежняя жена Роберта вела бы себя иначе.

Его усмешку Джоселин уже не могла разглядеть, он делал такие широкие шаги, так мчался вперед, что ни его свита, ни она не поспевали за ним.

27

— Ваш ход, мадам! Уже час продолжалась игра, и Джоселин чувствовала, что силы ее на исходе. Бесчисленные слуги, сквайры, рыцари хороводом кружились вокруг играющих, но воздерживались от советов и замечаний. Если кто-то пытался произнести хоть слово, Генри одной лишь своей улыбкой заталкивал ему это слово обратно в горло.

Она двинула вперед слона, Он нахмурился, она нахмурилась тоже, он двинул пешку навстречу, Генри и в шахматной игре атаковал, как и в жизни, везде и всегда.

— Да будет вам известно, мадам, что брат ваш требует, чтобы вас спалили на костре как ведьму, — как бы невзначай пробормотал он после очередного хода.

Джоселин даже не подняла глаз от доски. Она убедилась, что Генри Анжу обожает наводить страх на всех, кто ему противостоит — везде и всюду, — будь то война или игра.

— Ваш брат многого требует, но не все получает.

— От вас, милорд, зависит, разожжет ли он этот костер.

— По всей вероятности, я ему откажу! Ведь у нас с вами во многом родственные души. Моя анжуйская бабка, как всем известно, была зачата от сатаны. И дьявольская кровь течет в моих жилах. Ведьм я не боюсь и даже сочувствую им.

— Я не ведьма, сир! А то, что я разрезала личико своему братцу, то это произошло в честном бою.

— Знаю, мадам. У меня на голове всего два уха, но зато еще имеется множество ушей по всей Англии. Мне рассказали, что Брайан удерживал вас силой, кормил колдовским зельем, а сам тем временем правил Белавуром. Я не ошибся? Так оно и было?

— Да.

Генри вдруг откинулся на кресло, как будто очень устал и потерял всю энергию, которая только что переполняла его.

— Как же все мне надоело! Хотите, открою вам секрет? Я недолюбливаю вашего брата. Мне не по душе лжецы и трусы.