— Вы Анжу, — произнесла она с придыханием и тут же присела на траву в глубоком почтительном реверансе. — Я прошу у вас защиты, милорд.

Герцог улыбнулся и потрепал бородку. Джоселин не решалась оглянуться, не осмеливалась даже на минуту отвести взгляда от его лица.

— А вы… — заговорил он наконец. В тоне его проявилась неожиданная мягкость. — Вы, должно быть, леди де Ленгли. Несмотря на странные обстоятельства нашей встречи, я говорю совершенно искренне — добро пожаловать в наш лагерь.

Джоселин с ужасом подумала, в каком же виде она предстала перед принцем. Ее платье порвано, подол его покрыт грязью, по лицу струится пот, а волосы темной массой разметались по плечам.

Генри, рассматривая ее, казалось, наслаждался подобным зрелищем, и от этого внутри у нее все похолодело. А ведь ей так необходимо было произвести самое благоприятное впечатление на человека, от которого зависела судьба Роберта.

— Надеюсь, все присутствующие слышали, что сказала леди де Ленгли? Она просит у меня защиты и покровительства. Может ли истинный рыцарь отказать в подобной просьбе очаровательной женщине, да к тому же явно попавшей в беду? Покровительство вам будет оказано, — провозгласил Генри. — Поднимитесь, пожалуйста.

Джоселин колебалась, ее била дрожь, и она опасалась, что, выпрямившись, не устоит и постыдно свалится на траву.

— Боюсь, что ноги не повинуются мне, милорд, — честно призналась она. — Я с рассвета в седле, пытаясь угнаться за вашим курьером. А тут, в лагере, за мной устроили настоящую охоту, и я бежала, как испуганная лань. Если я поднимусь, как вы велели, милорд, мои колени могут подогнуться.

Генри, откинув голову, расхохотался. Затем он приблизился к ней и протянул руку.

— Как могла такая маленькая женщина произвести в военном лагере подобный переполох? Встаньте, леди, и обопритесь на мою руку.

Он поднял ее таким мощным рывком, что она содрогнулась. Только сейчас она увидела вблизи его глаза — серые, будто выточенные из кремня — бездушные, но властные. Глаза человека, который без колебаний посылает людей на смерть.

Герцог, очевидно, вздумал позабавиться по каким-то только ему ведомым причинам, но на его искреннюю помощь вряд ли можно было рассчитывать.

— Я охотно помогу вам. Ваши злоключения вызывают во мне сочувствие. С братьями трудно ладить — мне это хорошо известно. Мой собственный брат пошел на меня войной, и мне придется рано или поздно упрятать его в железную клетку. Несомненно, вы бы со своим братом охотно так поступили.

При столь очевидном намеке Джоселин не могла не оглянуться. Брайан стоял всего в нескольких ярдах и, конечно, слышал все, что сказал герцог. Шрам его мгновенно налился кровью и стал выглядеть, как свежая рана на бледном — белее мела — лице.

— Да! — громко произнесла Джоселин. — Я бы этого очень хотела.

Анжуец оскалился в ухмылке, что придало ему задорный мальчишеский вид. Джоселин вспомнила, что он всего лишь года на два старше ее.

— О, кровные узы! Мы должны за это выпить!

Он приказал, чтобы подали вина, и этот, на секунду проглянувший в принце мальчишка, вдруг, как по волшебству, исчез, а перед взором Джоселин появился суровый повелитель, ибо шестеро взрослых, мощного сложения мужчин кинулись сразу же, сталкиваясь и мешая друг другу, выполнять его распоряжение.

Глаза Генри скользнули по ее фигуре и там, где взгляд его останавливался, мурашки проступали на коже. Точно такой же взгляд был и у Роберта. Генри смотрел на нее с откровенным вожделением.

— Пройдемте в шатер, леди. Вы ведь разыскивали Лестера? Но его сейчас здесь нет. Я отослал его с поручением. Всё же, думаю, он не рассердится, если мы воспользуемся его шатром.