|
Повторяю, что не потревожил бы вас, если б не крайняя нужда. Недавно я прослышал, что каким-то образом вам удалось найти средство, возвращающее юность. Вы всегда упрекали меня в том, что я слишком юн, но время идет, сейчас сидя в моем хрупком убежище, двери которого могут в любой миг разлететься от огненного взрыва или визита страшного гостя, я чувствую себя дряхлым стариком. Даже, рука дрожит при письме и не в силах аккуратно вывести буквы. Прошу, откройте мне секрет вашего преображения хотя бы в награду за то, что я один год, семь месяцев, двадцать девять дней и пять часов до того, как вы не вполне вежливо погнали меня вон, состоял у вас на стольких должностях. Служил вам верой и правдой и такое внезапное увольнение мог объяснить либо опустевшей казной, либо появлением нового фаворита, но я на вас не в обиде. В качестве вознаграждения за все те услуги, что оказывал вам, я из бесконечного уважения к вашей особе не требую ни гроша денег, только вышлите мне рецепт, чтобы я смог, как и вы, омолодиться. Посткриптум. Чистый лист бумаги, чтобы вы зря не тратились, прилагаю. Приложил бы и почтовую марку и воск для печати, если бы мы с вами пользовались обычными почтовыми пересылками. Заранее вас благодарю, вечно ваш, Винсент.
-- Как хорошо, что я не вел с тобой переписку, - облегченно вздохнул я, прочтя письмо. - В письменных объяснениях ты проявляешь ту дотошность, за которую в жизни тебя бы просто поколотили. -- А ведь все это ради тебя, - обиженно надул губы Винсент. - Хотел помочь, но пока не вышло. Знаешь, что этот расфуфыренный индюк написал в ответ? Что знаться не желает с попрошайками. Тогда я обратился к нему снова так же в письменной форме, но уже не с просьбами, а с угрозами. На подлецов влияет только строгость. Ко мне тут же пришел вежливый ответ с извинениями, еще более дотошными, чем мои, но открыть свою тайну хитрец не решился, якобы он вообще не знает о чем идет речь, мол, нет у него от общества никаких секретов и он нижайше просит меня больше не писать, поскольку средств на секретаря нет, а сам он ради каких-то писем от работы отрываться больше не сможет. -- Он прислал тебе твои письма обратно? -- Да, решил, наверное, что каждый лист бумаги для меня ценность, а может счел плохой приметой держать у себя вещи того, кто вот-вот попадется в когти монсеньера дракона. Только не подумай, что я дал ему наш адрес в Ларах. Письма я каждый раз находил в дупле вяза. Их приносили вороны. А свои клал под подушку, загадывал перед сном имя адресата, а наутро они исчезали - уже были в его руках. -- Забавно, - согласился я. - Для меня самого новость, что ты оказывается находишься в таком бедственном положение. -- Ну...- Винсент залился краской. - Положение, правда, будет бедственным если я отнесу свои каракули поближе к печатным прессам. -- Кто на это согласится? - рассмеялся я. - Вспомни печальный опыт Камиля, которому пьесу -то в один не популярный театр удалось пробить только путем угроз? -- Мой случай совсем другой, - самоуверенно заявил Винсент. - К тому, же ты в состояние купить для нас хоть все книжные лавки в Ларах и не один печатные станок, и не один десяток пар рабочих рук. А если не купить, то захватить. Золото или угрозы не все ли тебе равно, чем расплачиваться. -- Я, возможно, скоро сам попадусь в когти к твоему почтенному бывшему работодателю, а ты хочешь сделать из меня книжного героя. -- За то, если князь снова заставит тебя встать на прежнюю стезю, то, возможно, у барышень за которыми ты будешь являться прежде всего на ночном столике ты найдешь свою биографию с нежной бархатной закладкой, и тебе не придется никого обольщать, они уже будут влюблены в тебя. -- А если говорить не о девушках? Как же взбудораженное суеверное крестьянство, подозрительные миряне, солдаты, молодчики, торговцы, собственники? Ты думаешь, они все будет любить того, огненное дыхание которого в любой миг может обрушиться на крыши их домов и обратить мирную ночь в пытающий ад. |
