-- И все равно она успеет отколотить вашего пажа, а вы не посмеете за него вступиться, - нахально заявил он, как только опомнился.

 -- Повтори-ка! - Роза рывком сняла берет, и восхитительные, шелковистые локоны каскадом рассыпались по ее плечам.

 -- О-о, - только и смог протянуть Ройс и тут же поднес ладони к векам, полагая, что если, как следует, протрет глаза, то возможно картина изменится, если бы он носил очки, то принялся бы протирать их, решив, что подобная метаморфоза может быть эффектом запотевших стекол.

 -- Я начинаю видеть мир сквозь призму своего восхищения вами, вы должны меня извинить, - галантно объяснил он, как только сумел взять себя в руки. И объяснение, и запоздалое желание показаться вежливым выглядело еще более нелепым от того, что Ройс сидел на земле и успел перепачкаться золой.

 -- Что будем с ним делать? - спросил я у Розы. - Отпускать на волю его нельзя, иначе он еще успеет нам напакостить.

 -- Давай сдадим его в монастырскую школу или в какой-нибудь закрытый пансион, откуда его не выпустят, пока он не освоит хороших манер.

 Роза молитвенно заломила руки. Ей не хотелось лишаться преданного поклонника, но и оставлять его на свободе она считала опасным. Я бы направил его прямиком в казармы, но Роза, кажется, считала, что такому изнеженному существу больше подойдут щадящие условия. Хорошо, еще не предложила сдать его в институт благородных девиц, предварительно снабдив его своими старыми платьями и каким-нибудь театральным париком, чтобы он не слишком отличался от местных холеных воспитанниц.

 -- Видишь, Ройс. Дама хочет, чтобы я тебя пощадил, - я сказал это таким тоном, будто все еще взвешивал, каковы его шансы на выживание.

 -- Вы же ей не откажете? - Ройс радостно приподнялся на локтях. На его лице расцвела по-детски счастливая почти что искренняя улыбка.

 -- Ты хочешь указывать мне, как вести себя? - угрожающе прорычал я и окинул его таким свирепым взглядом, что Ройс поежился.

 -- Ну, я только хотел сказать, что это не по-джентельменски отказывать даме в такой незначительной просьбе, - тут же переиграл он, по заострившемся напряженным чертам его лица было заметно, что Ройс лихорадочно обдумывает, как выкрутиться из весьма неприятной ситуации. - Но вам лучше знать правила этикета. Вы уж не обессудьте я человек безграмотный, всего лишь повторяю то, что услышал от других.

 Он съежился, не смел больше ни отползать в сторону, ни шевельнуться, понял, что ему с его травмой не увернуться даже от прыжка леопарда, не то, что от драконьих когтей. Вот теперь Ройс, действительно, стал похож на испуганного, хорошенького ребенка, который нашкодил и теперь дрожит перед наказанием. Жаль, но меня было не подкупить его показной убогостью и уязвимостью.

 -- Я...я слышал, что если красивая дама просит кавалера о какой-нибудь мелочи, то грех ей отказать, - заикаясь, пролепетал Ройс. - Конечно, при условии, что просьба не дорогостоящая и не слишком значительная. То есть случай как раз наш. Вам не кажется?

 Он взглянул на меня с очаровательной улыбкой.

 -- Отлично, - я не менее обаятельно улыбнулся ему в ответ, но улыбка вышла зловещей. - Если твое помилование такая мелкая просьба, то ее можно и не исполнять. Конечно, Роза поплачет не конкретно из-за твоей многообещающей загубленной жизни, а из-за того, что ей отказали в ее мелочном капризе, но, как только я подарю ей что-нибудь более дорогостоящее, чем твоя жизнь, например крупный опал и она тут же с легкостью простит мне твое убийство.

 -- Почему ты молчишь? Сам проси пощады или читай молитву, вдруг он разжалобиться, - тихо напутствовала Роза.

 -- Я впервые столкнулся с таким бессердечием, госпожа и просто не могу найти слов, - жалобно пискнул Ройс. Он, очевидно, надеялся, что растроганная просительница подыщет нужные слова вместо него.