Я осторожно развернул голову. Она не вырвалась из моих пальцев, не подкатилась к консоли наподобие мячика. Нет, она даже не вызвала отвращения, какое обычно возникает у живого при соприкосновении с мертвой, липкой от гниения плотью. Она больше не могла вызвать даже страх от созерцания результата работы палача, потому, что обратилась в мрамор. Мраморная фигура не могла быть казнена на площади перед толпой стражей, горожан и зевак. Статую можно было разбить, но не казнить на эшафоте. Я аккуратно положил голову вниз к изящным пальчикам мраморной ступни, выглядывавшей из-под мягким оборок платья.

 -- Можно я сниму его, - попросила Роза.

 -- Что? - я не сразу догадался, о чем она говорит.

 -- Эдвин, мне нужно во что-то переодеться, - стала убеждать она. - Я не могу все время придерживать рукой эти лоскутки.

 -- Да, действительно, - я поспешно отстранился от статуи. Конечно, Роза отлично знала, что в моих силах одним легким касанием без ниток и швейной иглы соединить обрывки ее одежды. Я мог легко поправить дело без всякой штопки, но если бы дело было только в порванном кафтане. Розе хотелось примерить платье, снятое с мраморного тела обезглавленной богини. С тех пор, как меня здесь не было, нежная материя изменила свой цвет.

 Роза использовала одну из штор, как ширму и вышла к зеркалам, чтобы проверить идет ли ей позаимствованный наряд. Платья цвета акации хорошо оттеняло ее кожу, подчеркивало стройность точеной фигуры. Два матерчатых миндальных цветка на обнаженных плечах и волна шуршащих оборок по подолу придавали ей трогательный и неземной вид. Роза была похожа на богиню и три зеркала сразу, словно конкурируя друг с другом, жадно ловили ее отражение. Она легко спрыгнула с консоли, отошла от трельяжа и зеркала тут же опустели.

 На всякий случай Роза нагнулась и подняла с пола свою шпагу. Даме оружие не идет, она это понимала, но не могла сознательно продвигаться навстречу опасности, не будучи вооруженной. Роза спрятала за спиной руку, в которой сжимала эфес шпаги и одарила ошеломленного Ройса обворожительной улыбкой.

 -- Я понимаю, даже ты шокирован таким воровством, - произнесла она, расправляя рюши на подоле. - К сожалению, тебе не понять, как сильно женщин влекут наряды. Ты привык общаться с тенями. В дурной компании привыкаешь к дурным манерам. Присцилле и Гонории достаточно маски, мантильи, кружевного бурно, лишь бы только все вещи были черной масти, а я предпочитаю яркие цвета: золотой, зеленый, алый...

 Роза изящно пожала плечами, будто не зная, что еще прибавить к сказанному. Она считала, что небольшой монолог снимет с нею всю вину за содеянное. Извиняться перед безголовой красавицей она посчитала лишним, да и зачем приносить извинения если Сильвия мертва и голову ее уже не прирастить назад к туловищу.

 - Я постараюсь вернуть его потом, - вздохнула Роза. - А пока ...любая вещь становиться гораздо практичнее, если служит живым людям, а не мрамору.

 Мы ведь не совсем люди, хотел поправить я, но Ройс встрял первым.

 -- Вы принижаете свои достоинства, Инфанта, вероятно из скромности, - затараторил он. - В отличие от двух упомянутых дам вас привлекают не только ажурные тряпицы, вы еще носите при себе оружие, как настоящий боец, вы, наверняка и стреляете получше всякого стрелка, иначе не таскали бы на поясе мушкет, вы и шпагой владеете мастерски. Я еще не встречал никого подобного вам.

 -- Замолчи, - я не удержался и уже, наверное, в десятый раз со всей силы тряханул его за плечи.