-- Что? - Розе показалось, что она ослышалась.

 -- Не догадываетесь? Ах, ваше высочество, неужели вы не заметили, что на афишах стояло чужое имя. Это я в тот вечер толкнул под колеса экипажа неудачницу. Мы с ней повздорили, - быстро добавил Камиль таким тоном, будто это извиняло его поступок. - Чтобы дать вам шанс прославиться я был готов абсолютно на все.

 Еще одна уважительная причина, цинично прокомментировал я про себя.

 -- Я знаю, вы все понимаете, обо всем догадываетесь, - продолжил Камиль немного изменив интонацию. - Миром правит бал. Кругом множество несправедливостей и ошибок. Мне не нужна была ставленница местных вельмож для моей пьесы, я искал талант...и нашел его, но некто оказался ловчее меня.

 Камиль скосил глаза в мою сторону и в них блеснула такая злоба, что другому на моем месте стало бы страшно.

 -- Довольно, - велел я, как только наступила пауза. - Ты нас растрогал, Камиль, но у нас еще больше дел, чем у самых занятых людей и мы не можем слишком долго выслушивать твои жалобы. Я мог бы спросить тебя, где твой хозяин, но ты скорее откусишь себе язык, чем признаешься в такой малости. Поэтому, я сделаю выводы сам, раз самый верный прихвостень его милости здесь, значит и князь где-то поблизости.

 -- Оставь его, Роза. Давай один раз проявим милосердие - пощадим талант, без которого меломаны многое потеряют, - я уверенно шагнул и отдернул занавесь. - Время не ждет. Пошли!

 Кисти легко всколыхнулись, легче, чем рожь на полях от дуновения ветра и мне почудилось, что каждый, кто ступит в просторную залу, сам станет невесомым. Тяжелая ткань тоже весила не больше былинки и совсем не отягощала ладонь. Из открывшегося проема выскользнул лучик неестественного голубоватого света. Я думал, что такое свечение возникает лишь на кладбище, когда поднимаются из могил виллисы или в подводном царстве, в чертогах водяных. В этом свечение, казалось, можно утонуть, а в ушах звенело от всеобъемлющей тишины, царившей под высоким, вздымающимся из бездны к самым небесам куполом. За прозрачным прочным стеклом плыли по небу свинцовые облака. Скоро разразиться гроза, решил я, и сам по себе возник вопрос, а где разразиться шторм, в реальном мире близь океана или в необъятном непоколебимом мире духов, спрятавшемся на глубине ущелья.

 -- А, знаешь, Камиль, ты мне нравишься, - проговорила Роза где-то далеко позади и, к своему удивлению, я не услышал в ее голосе сарказма.

 -- Вы лжете! - Камиль отшатнулся от нее так быстро, словно она сошла с ума, ударился головой о стену и затих. - Вы говорите это специально, чтобы я перешел на сторону вашего красавчика, - он проговорил это с такой привычной злостью, что я сразу понял, обозвать он старался меня.

 -- Ложь-это грех, - одернула его Роза со строгостью чуть ли не учительницы. - Неужели ты считаешь меня способной наврать? А может, ты считаешь, что князь или одна из его прислужниц станут ассистировать тебе в театре куда лучше, чем я.

 Роза отняла шпагу от его горла, изобразила вид оскорбленной невинности и указала взмахом острия Ройсу путь следом за мной. Сама она вошла третьей. Занавесь за ее спиной, хоть я и не забыл закрепить ее шнуром, тихо колыхнулась и упала, словно закрылся театральный занавес и теперь со сцены, ярко освещенной рампой актеры вынуждены уйти назад за обшарпанные кулисы, туда где в одном из темных коридоров или у неприметного выхода вполне может затаиться и поджидать убийца с ножом.

 Я старался не думать о том, чьи незримые руки развязали туго затянутый в стенной скобе шнур, распушили кисти и стряхнули пылинки с бархата. Мне не хотелось задумываться о невидимом гондольере, так ловко управлявшимся с веслом. Я и так знал, что меня здесь ждут и все уже давно подготовлено ко встрече, но ждет меня совсем не Ротберт. Колдовское искусство началось не с него. Высшие существа вошли сюда первыми, человек последним.