Роза подняла взор на купол и вскрикнула. Я сам уже успел заметить то же, что и она и содрогнулся от отвращения. Прямо к выпуклому стеклу с внутренней стороны прилип небольших размеров черный дракон. Его шкура блестела, словно глянцевая, скользкое продолговатое тело льнуло к стеклу, словно пытаясь слиться с ним, получить мощный электрический заряд от молнии, которая вот-вот сверкнет в грозовом небе. Острые кожистые крылья чем-то напоминали мне плащ-крылатку промелькнувшей в Виньене на чьих-то плечах. Только вот на чьих? Отвратительное, продолговатое, лоснящееся тело висело высоко над полом. Зрелище внушало суеверный страх. Я ждал, когда сверкнет молния. Вспышка вскоре озарила залу, заставив блеснуть какой-то предмет, застрявшей между мраморных плиток, которыми был выложен пол. Я наклонился и поднял перстень с чьим-то фамильным гербом. Именная вещица явно принадлежала кому-то из Виньены. Я разобрал инициалы, выгравированные на кольце, и попытался узнать имя владельца. Для меня это было нетрудно. Одно небольшое усилие и имя, открывшееся мне, всколыхнуло воспоминание о тех именитых особах, чьи дети следовали за обществом теней и пропадали втуне. Перстень принадлежал сыну министра, юноше немногим старше двадцати. В этом возрасте еще только стоишь на пороге жизни и можешь ожидать успехов, особенно если ты родился в знатной, состоятельной, обладающей влиянием семье. Мне было искренне жаль парнишку, который из безрассудной смелости откликнулся на приглашение теней, последовал за ними и не вернулся уже никогда.

 Крылья черной твари оторвались от стекла с неприятным шлепком, будто были к нему приклеены. Я ожидал, что за падением драконьего тела на пол прозвучит новый неприятный шлепок, но он не последовал. Лишь взвился в вышине, медленно планируя вниз, темный короткий плащ и чьи-то ноги в высоких кожаных сапогах мягко приземлились на пол. Быстрый, неслышный прыжок и твердая, уверенная посадка.

 -- Ко мне явился лучезарный гость. Это хорошее предзнаменование, - прошелестел мягкий, бархатный тенор и рассыпался, как звоном золотых монет, чистым, красивым смехом. И все-таки в приятных нотах угадывалось нечто зловещее. Они были сладкозвучными, но не безмятежными. Даже у Ройса по спине пробежал холодок.

 -- Простите, господин, - заикаясь, прошептал он, но Ротберт не удостоил его даже взглядом. Темные, бездонные, как пучина глаза впились в меня долгим взглядом. Глаза, в которых можно было утонуть. Я опять, как будто видел свое зеркальное отражение, и оно казалось мне бесконечно обаятельным.

 -- Прикажите, что-нибудь сделать, ваша милость? - из-за спины князя, как неуловимая тень, выступил Шарло. Неслышно было, как он подобрался, будто вырос из-под земли.

 -- А что ты сможешь сделать, республиканец? - презрительно отозвалась Роза. Всего одна реплика, но произнесенная таким уничижительным тоном, что Шарло тут же стушевался и даже отступил на шаг назад.

 -- Я не перебегал на чужую сторону, - робко хныкал Ройс, но, поняв, что к нему на сей раз никто не прислушается, замолчал. Да, и кто станет слушать какого-то подростка? Его голос звучал притихшим и слабым в подавляющих размеров, просторной, казалось, необъятной вселенной под куполом. Даже звонкие речи таких сверхъестественных созданий, как мы с князем теряли свою окраску и звучность во всеобъемлющей, приглушающей все звуки тишине.

 -- Объяснись! - потребовал я от Ротберта, показывая ему на вытянутой вперед ладони найденное гербовое кольцо.

 -- Ты ведь сам уже строишь догадки и хочешь проверить насколько они верны? - вкрадчиво спросил он, бросая быстрый взгляд из-под полуопущенных век на мою спутницу.

 -- Жаль, что ты не привел с собой твоего знакомого Селвина, - тут же с легким недовольством заметил князь.