Роза выжидающе посмотрела на меня.

 -- Ты его не узнала, - поразился я.

 -- Он не из числа моих знакомых, - отрезала Роза и надавила кончиком острия на горло Камилю. Сейчас капнет кровь, подумал я и не ошибся.

 Камиль судорожно вздохнул. Ройс для безопасности забился в самый дальний угол и на этот раз боялся даже пикнуть, чтобы не привлечь к своей незаметной персоне ничьего внимания.

 -- Да, я помню его, - вдруг проговорила Роза, сильнее сжимая ладонью эфес. - В тот вечер в "Марионетте" я видела его. Когда публика покидала театр после окончания представления, он шнырял в толпе так проворно, что о его намерениях было нетрудно догадаться. Я правильно угадала, этот пройдоха промышляет тем же, что и Винсент.

 Я не совсем понял ее, и Роза пояснила:

 -- Ну, он - карманник?

 Роза спросила с удивительной искренностью, будто правда сомневалась в профессии Камиля, хотя про себя давно уже окрестила его вором, про то, что такая плутоватая личность может быть тем самым талантливым драматургом не могло быть и речи. Какое заблуждение и в то же время частично правда.

 -- Он автор всех тех памфлетов, которые ты забавы ради выучила наизусть и декламировала перед переполненным зрительным залом, - сообщил я, но никаких попыток вызволить Камиля не предпринял.

 -- Разве? - изумилась Роза. - А может, ты меня разыгрываешь? Как такой непоседа мог просидеть хотя бы час за письменным столом, корпя над своим произведением.

 -- Я тоже так считал, - Розе удалось меня развеселить. Может быть, сейчас я стоял на пороге своей гибели, но, тем не менее, был готов рассмеяться, как безумный. Что за комедия ошибок? Розу - мою императрицу считают моей же временной фавориткой, меня самого вместо императора окрестили темной личностью, припрятывающей по всевозможным урочищам мешки награбленного добра, а Камилю, который был одновременно и стихоплетом и жуликом, все-таки решили придать какую-то целостность, приписав ему школу профессионального воровства.

 Мне не за чем было его обелять в глазах Розы, но я все-таки не сдержался.

 -- Все его угрозы мне казались пустыми, а он сам абсолютно никчемным, но, когда он вдруг взялся за перо и сумел приложить непосильный для себя труд с одной-единственной целью - навредить мне, вот тогда я, действительно, на него разозлился.

 -- Прости, но даже с твоих слов я представляла автора более солидным, взрослым человеком, а он ...ну, вылитый бродяжка-сирота, который сбежал из приюта и промышляет, чем может, - Роза поняла свою ошибку, но шпагу от шеи Камиля не убрала. Острие уже оставило маленькую ранку, блеснуло и повисло в опасной близости от яремной вены.

 -- Кстати, я давно пытался с вами переговорить, но ваш телохранитель меня к вам не подпускал, - Камиль облизал пересохшие губы, предпринял слабую попытку улыбнуться и опасливо покосился в мою сторону. Я ответил ему угрожающим взглядом, но оскорбление предпочел пропустить мимо ушей. Зачем ссориться, как на базаре. Мелкие перебранки не дело аристократа. Все равно в бедственном положение сейчас не я, а Камиль. Ему стоит посочувствовать, а не ругаться на него.

 -- Конечно, я не думал, что наша с вами встреча состоится при таким необычных условиях. Мне немного неудобно, хотя, наверное, вы этого не заметили, - Камиль попытался приподняться на локтях, но испугался опасного блеска стали перед своим носом. - Вас, кажется, теперь нужно называть Инфантой. Я тоже хотел выбрать себе псевдоним, но вспомнил изречение работодателя о том, что люди скорее окрестят красивым именем собаку, чем меня и в общем передумал.

 -- Ближе к делу, - потребовала Роза. Лезвие пощекотало Камилю грудь в левой стороне, где билось сердце, разорвало уцелевшую ткань и царапнуло по коже.

 -- Тогда в театре вы тут же согласились стать моей протеже, а теперь пытаетесь убить, - Камиль испугался и разозлился одновременно.