-- Зачем ты отталкиваешь нас? - перед стулом, где я сидел, на коленях стояла сама Ланон Ши и золотые крылья, аккуратно сложенные за ее спиной тихо трепетали. Каждое перышко в них переливалось всеми оттенками червонного золота. Величественная и горделивая она вдруг опустилась до того, чтобы ластиться к кому-то, как кошка к хозяину. Белокурая головка просительно легка мне на колени, чуть заостренное, изогнутое, как миниатюрное крыло ухо резко выделилось на фоне нежной щеки.

 -- Пойдем, - шепнула она. - Предоставь дракона ему самому, и в крови у тебя больше не останется ни яда, ни огня, ты станешь самым прекрасным из нас. Мы все тебя любим, а не только она одна.

 Она, наконец, оторвала голову от моего колена, заглянула мне в глаза. У нее лицо Розы, не без содрогания подумал я, а вот глаза пустые, будто ни жизни, ни выразительности в них не осталось.

 -- Вы говорите, что давно знаете меня, - нашел в себе силы произнести я. - Зато я вас совсем не знаю. Вы мне чужие. До заточения я не слышал и не видел вас.

 -- Конечно, не видел, - насмешливо подыграл голос за моей спиной, намеренно передразнивая и искажая мою испуганную интонацию. - Ты был такой сонный и уставший, что даже своего провожатого, как следует рассмотреть не смог. Не смог понять, что за сила движет им. Тебе так хотелось назад в постель, а пришлось идти в подземелье. И кто бы решился разбудить его высочество посереди ночи? Для людей ведь это такое неурочное время. Провожатого выбрали и подбили на столь неблаговидный поступок мы, чтобы он привел тебя к нам, и мы смогли бы взглянуть на того, ради кого пролежим в цепях столько лет. Мы первые оценили тебя по достоинству и решили, что ты нам подходишь.

 -- Для чего? - спросил я, чтобы выиграть время, но все новые и новые руки или лапы тянулись ко мне из дыма, чтобы прилепиться к камзолу, как паучьи лапки. Я чувствовал, что дракон, затаившийся внутри, не хочет помогать мне. Он хочет на свободу, хочет жечь и крушить, а во имя великой цели собственного освобождения можно безжалостно продать смертного юношу Эдвина каким угодно духам, любому, кто захочет забрать его с собой. Ну и что, если дьявол потеряет свою идеальную маску, зато он снова очутиться на воле и ни на краткий отрезок времени, а уже навсегда.

 Дым сгущался. Я знал, что свитки, мелькающие быстрым круговоротом над головой, источают ту силу, которая железным обручем пытается стянуть мне лоб. Паутина магических знаков оплетала сознание, пробовала лишить воли к сопротивлению. Я ощущал себя, глупо и бестолково, попавшим в плен паутины до тех пор, пока где-то не запели струны. Что это была за музыка, арфа, лира, какой-нибудь щипковый музыкальный инструмент, а может быть целое трио? При всей своей эрудиции этого бы сказать никто не смог, но духи, обступившие меня, заслышав музыку, содрогнулись. Так дрожит осенняя листва от порыва ветра. Красавица, стоявшая передо мной на коленях, вдруг вскочила на ноги, одно быстрое неуловимое движение, как будто распрямилась зажатая пружина. Ланон Ши грязно, злобно выругалась и попятилась назад в дым. Я и не думал, что этот с виду милый ангел способен так ругаться и гримасничать. Если все феи падшие ангелы, то и Ланон Ши не исключение.

 - Кто только что играл? - крикнул я, будто надеясь, что Роза и Винсент, оставшиеся наверху могут меня услышать.

 Я распахнул дверь, и даже не собираясь тратить время на запоры, хотел кинуться наверх, но путь мне преградила Роза. Интересно, давно уже она стояла под порогом? Она поднесла палец к губам, приказывая мне молчать. Я, наверное, стоял на пороге, как истукан, смотря на нее, и ей пришлось оттолкнуть меня с пути, чтобы пройти в лабораторию.