-- Этих отвратительный грызунов, которых неизвестно кто выпустил из клетки и натравил на нас, - подхватил Ройс. Несмотря на юный возраст голос у него был хриплый и гнусавый, как у взрослого мужчины или вернее, как у старика.

 -- Это были хорошо обученные грызуны, но я пришел поговорить не о них.

 -- Тогда о чем же? - с вызовом спросила Гонория. - Вы единственный кто смог отсюда добровольно уйти, но вы вернулись назад. Зачем? Быть может вас привлек кто-то из нас?

 Ее губы сложились в кокетливую улыбку. Бледная тень от женского жеманства.

 -- Шарло заинтересовал меня, - честно признался я, и улыбка тут же сошла с ее губ. - Такой талантливый малый и вдруг в ваших погребах. Я считаю вопиющей несправедливостью то, что у него до сих пор нет собственной колдовской мастерской.

 -- Монсеньер так добр, - Шарло принял все мои высказывания за чистую монету и стал шарить по низкому столику, ища нетронутый бокал. - Не хотите ли выпить?

 -- Нет, - отрезал я. Полупустой графин с какой-то густой жижей не внушал особого доверия. - В другой раз, - уже менее резким тоном добавил я. - А теперь давайте поговорим на все общие темы, какие только сможем найти обоюдными усилиями. Я так хочу! Хочу, чтобы вы рассказали мне о себе и о том, какие крайние обстоятельства довели вас до этого места. Голод, нищета или обычная алчность и стремление познать запретное?

 Присцилла виновато опустила голову. Ее одну аристократкой назвать было нельзя. Скорее всего шляпница или помощница модистки, которой природа дала со свирепым взглядом, но очень хорошенькое личико.

 -- Вам нас не понять, - пробормотала она.

 -- Да, не понять. Я никогда не голодал и не подрабатывал плотником, но, думаю, был бы счастлив стать простым дровосеком, лишь бы только не знать о всех тех ужасах, которые мне довелось пережить. Можно родиться в семье столяров и даже не подозревать о том, какой плачевный жребий выпал детям из королевской семьи. Я не пытаюсь никого судить, просто хочу сказать, что иголка и шитье, которые забросила Присцилла, принесли бы ей куда больше пользы, чем обманчивое обещание власти.

 В Сантино и Лестере я узнал ту парочку теней, мысли которых на дождливой улице были мне недоступны. Сейчас рядом не было князя, и я мог безошибочно угадывать каждую легкую вибрацию их взвинченных до предела нервов. Но держались они стойко, страх был написан у них в мозгу, но не на лицах. Только у Ройса брови дергались от нервного тика. Чего он боялся, виселицы, разоблачения или гнева князя.

 -- В старые времена все было иначе, чтобы стать чернокнижником, мало было войти с кем-то в коалицию. Наоборот нужно было отлучиться от общества и пройти особый экзамен. А там уже высшая власть решала принять новичка или отвергнуть.

 -- Да, расскажи нам о старых временах, - подхватил Шарло. - Расскажи о том, как тогда становились колдунами. О том, как вы устаивали шабаши, как судили себе подобных. О том, как призраки, феи и ламии пробирались в деревни, чтобы украсть детей. О том, как благородных белокурых принцев сжигали на кострах только за то, что один из них стал возлюбленным темных сил.

 -- Что ты сказал? - я мгновенно метнулся к нему, и прежде чем он успел что-то сообразить или сделать схватил его за шиворот. - Повтори! Откуда ты смог об этом узнать? Кто тебе сказал.

 Он попытался вырваться, но я перехватил его за волосы и прижал головой к столу. Сальные пряди скользнули по ладони, я тут же выпустил их и заломил руки ему за спину.

 -- Значит, ты не хочешь говорить? - я заметил острый крюк, вбитый в стену, такие обычно вбивают в притолоку двери для одежды и фонаря. Было невозможно дотянуться до него рукой, но мои пальцы чуть-чуть удлинились, вцепились в крюк и вырвали его из стены.