-- Так ты будешь говорить? - спросил я, занося крюк над его головой. Другие тени было рванулись ему на помощь, но переглянулись и, видимо, пришли к обоюдному согласию, что двух дерущихся безумцев разнимать опасно.

 Железный крюк уже начал опускаться, но тут вдруг кто-то перехватил мою руку за запястье.

 -- Не вздумай обижать моего слугу, - предупредил бархатистый, грудной тенор. Никакого зла или предостережения в голосе, но, слушая его, я ощущал привкус чего-то ядовитого. Обернувшись, я заметил бархатный плащ, такого же покроя, что и мой, рассмотрел фибулу, сделанную в форме усыпанного гранатом скарабея и только потом перевел взгляд на лицо. Лицо, в котором я силился найти, хоть одну знакомую черту, но не мог.

 -- Какая многообещающая встреча, - попытался выдавить я из себя, однако облечь мысли в слова не получилось. Пересохшие губы приоткрылись, но голос куда-то пропал, дерзость угасла под жестоким обаянием его взгляда.

 -- Пойдемте, ваше высочество, - мягко почти ласково промурлыкал он, но паучьи пальцы еще крепче, как стальной наручник, обвили мое запястье. Я сделал усилие и сбросил их с себя.

 -- Нам ведь так о многом надо поговорить, - все на тех же мелодичных, добросердечных тонах произнес князь. Изящные брови чуть нахмурились, будто их хозяин обижен непочтением к своей персоне, но готов простить невежде несоблюдение этикета. Жест присущий только мне, было странно и неприятно угадывать свою мимику в лице визави, как в зеркале.

 Князь выглядел лет на восемь-девять старше меня, но вел себя так, будто он моей отец. С терпеливостью, готовой вот-вот обратиться в строгость, по-хозяйски, но с показной любовью. Точно так же родитель при чужих хвалит своего ребенка и гладит по голове, а, отойдя подальше от свидетелей, начинает ругать.

 Поднявшись на уровень груди, бледная ладонь, как светлячок засияла в полутьме и поманила за собой. Но я не спешил идти за князем. Его поведение меня настораживало. Если бы он вел себя, как обычно, ругался, топал ногами, орал на всех присутствующих, то это бы меня ни чуть не смутило, но такая покладистость и вежливость вызывала подозрение именно потому, что прежде никогда не была присуща вспыльчивому характеру князя. Он всегда был спесив, а теперь так сдержан, но все равно во всех его жестах и речах проглядывало коварство, тщательно скрытое за любезностью и от того еще более опасное.

 -- Принц? Наследник! - восторженно прошептала Присцилла и посмотрела на меня уже совсем другим взглядом, полным уважения.

 Шарло, в мгновение ока отскочивший в самый дальний угол, настороженно озирался по сторонам и отряхивал костюм.

 - Мы с тобой еще разберемся, - предупредил я, указывая на него рукой так, будто намеревался пихнуть в грудь, если б между нами не лежали несколько метров пустой залы.

 - Я знал, что он лазутчик, - торжествующе вскричал Ройс, но кто-то, кажется Кловис схватил его за шиворот и встряхнул, может, даже ударил таким своеобразным методом пытаясь призвать к молчанию.

 -- Простите его мсье Дракон, он здесь недавно и еще не знает, как следует себя вести с титулованными особами, - в извинявшемся выговор выдавал иностранца. Хрипотцу в голосе, едва уловимый акцент и извинения можно было бы принять за потуги на насмешку, если бы не испуг, исказивший черты говорившего.

 Прежде чем последовать за Ротбертом я еще раз обернулся на ряд стройных почти неотличимых друг от друга теней. Оденьте двух чернокудрых молодых людей одинаково и они волей-неволей приобретут некоторое сходство. В обществе князя все были похожи друг на друга, не только внешне, но и по характеру. Единственного буйного товарища Кловин и Сантино держали за плечи и готовились сделать ему выговор.

 Гонория ободряюще улыбнулась мне. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, кто из этого зала ей нравиться больше всех остальных.